Эпицентр
Шрифт:
ГЛАВА 12
Кошки расположились по своему обыкновению – разрозненной стаей. Одни сидели столбиками сантиметров по восемьдесят в высоту, другие лежали, приподняв головы. Они будто чего-то ждали.
Опять это было против обычных кошачьих правил: раннее утро, бледный рассвет. В такой час нормальные кошки отправляются на заслуженный отдых после охоты и прочих уличных приключений. Но эти твари все меньше походили на то, чем люди продолжали их считать.
Когда-то давно я видел по телевизору передачу. В ней рассказывалось, что в развалинах римского Колизея живут тысячи кошек. Несмотря на свой природный индивидуализм, они образуют нечто похожее на стаи и даже имеют вожаков. Но наши
И еще я обратил внимание на то, что кошачье скопище состоит в основном из матерых тварей. Я, конечно, не зоолог, но мог определить, что молодняка совсем мало. Преобладали широкомордые, с пышными бакенбардами и обмороженными ушами особи, пережившие не одну зиму. Так и повымрут наши чудо-кошечки…
Где-то внутри у меня возникло странное и довольно неприятное ощущение. Сперва я не понял, что это такое. Будто открылась дверь в незнакомое темное помещение, полное непонятных запахов, звуков и движений. Кто и зачем их производил, понять было невозможно, за дверью стоял непроглядный сумрак. Но там определенно кто-то был, совершенно незнакомый, чужой и слегка пугающий. И этот кто-то знач. что я здесь, рядом.
Я наконец догадался, что все это значит. Я чувствовал Кошек. И понимал, что они чувствуют меня. Теперь между нами установилась отчетливая связь, природу которой я объяснить не мог. Это было совсем не то, что чувствовать человека, даже врага. К этому я уже начал привыкать. Вспомнился роман знаменитых фантастов. «Какие были ощущения? – Будто в лицо мне рассмеялась кошка». Вот на это самое и походило. Кошки и не думали смеяться. Но оторопь моя от этого не уменьшилась. Они транслировали какую-то странную ауру, которая, как ни удивительно, резонировала с моей.
Мне опять стало жутко. Я изменился. Так же, как эти Кошки. И не исключено, что теперь мы явления одного порядка. Мутанты. Перерожденцы, вышедшие за границы нормы. И, возможно, это только начало.
Я взял себя в руки. Времени для рефлексий не было, а предпринять все равно ничего нельзя. Во всяком случае пока.
Кошачье скопище можно было легко объехать, но я все не трогался с места. Я размышлял и словно чего-то ждал. Мне вдруг пришло в голову послать им сигнал. Повторяю, я не стал телепатом, не мог читать и передавать мысли на расстоянии. Тем более что у животных никаких мыслей не предполагалось, хоть эти Кошки все меньше соответствовали привычным представлениям. Но я, кажется, был способен улавливать и транслировать некие образы и эмоции. Я вдруг представил себе рыжего кота Кузю, который жил у нас в доме до переезда в этот город. Кузя был ласковый и ужасно сообразительный. Иногда мне казалось, что он понимает мои слова и не только. Бывали случаи, когда он делал именно то, чего я от него хотел, хоть и не говорил об этом. Я любил Кузю, и он, наверняка, любил меня, хоть знатоки утверждают, что кошки не способны привязаться к человеку. Быть может, просто знатоки не способны понять кошек. Потому что, чем больший ты знаток, тем меньше места остается для эмоций. А с этими созданиями, похоже, лучше всего общаться на эмоциональном уровне.
Я собрался послать стае сигнал, вложив в него образ рыжего Кузи и мое отношение к нему. Но меня что-то удержало. Мне вдруг показалось, что завеса, отделяющая меня от стаи, слегка приподнялась, мрак за приоткрытой дверью поредел. Моей души коснулось нечто, что я определил бы как растерянность. От Кошек исходила растерянность, я мог в этом поклясться. Я изо всех сил напряг свое чутье. Странное дело. Каждая Кошка в отдельности не испытывала ничего и ничего не излучала. Она оставалась обычным животным, не считая увеличившихся размеров. Но вся стая, как одно целое, порождала
Несколько минут я сидел неподвижно, прислушиваясь к себе и пытаясь расшифровать словами полученный эмоциональный сигнал. Я вспомнил рассказ убитого комо-довца Жеки. «А потом они вдруг как завоют все вместе. Такой звук, что аж волосы дыбом… И отчетливо так слышно: убир-райтесь!»
Что ж, странная кошачья общность, возможно, именно так пыталась общаться с другими людьми, не похожими на меня. Стая, образующая не то коллективный интеллект, не то что-то вообще непонятное, могла в случае крайней необходимости прибегнуть к такому необычному вербальному способу. Но ей он был определенно чужд. Ей гораздо проще было установить связь со мной – безо всякого членораздельного коллективного мяуканья. Впрочем, мои умствования ничего не проясняли, и заниматься ими не имело смыла. Я закрыл глаза и представил, как сильно я тороплюсь в Крепость и как Кошки уступают мне дорогу.
Когда я поднял веки, мостовая была пуста. Хвостатые твари исчезли. Лишь где-то внутри у меня осталось послевкусие чужого вопроса, на который я так и не ответил.
Я тронул с места и, невольно поддавая газу, поехал к Работягам. Сквозь гул мотора до меня донеслась отдаленная стрельба.
ГЛАВА 13
На этот раз знакомый караул выгнал меня из джипа, обыскал его вдоль и поперек, забрал все оружие и лишь после этого позволил мне въехать в Крепость. Машину мне велели загнать на стоянку, а самого повели к Директору.
В Крепости царили напряжение и организованность. Никто не шлялся по улицам, не сидел на лавочках. Изредка в разных направлениях пробегали люди с какой-то явно военной ношей. Грохоча сапогами по асфальту, строем протрусил небольшой отряд бойцов в касках и бронежилетах. На крышах домов виднелись человеческие фигуры. В лучах рассвета оттуда постреливали отблесками оптические прицелы. На караульных вышках чернели силуэты крупнокалиберных пулеметов.
Крепость пребывала в полной боевой готовности.
В кабинете Директора не оказалось. Немолодая секретарша сообщила, что он с час уже на наблюдательном пункте. Я рявкнул на сопровождавшего меня юного бойца – какого черта?! кто мне здесь не доверяет?! Секретарша кивнула, и боец остался в растерянности топтаться в приемной. Дорогу к наблюдательному пункту я знал прекрасно.
Стены комнат в квартире на верхнем этаже были снесены. Образовалось обширное помещение, из которого открывался широкий внешний обзор. У окон, впрочем, никто не топтался, хоть там и торчали на треногах несколько армейских оптических приборов. От стены к стене тянулись столы с компьютерами и мониторами видеонаблюдения. Сейчас они передавали изображения с камер на стенах Крепости. Над операторами нависали директорские заместители и штабисты. Кое-кто из замов, должно быть чтобы выглядеть соответственно ситуации, напялил поверх пиджака бронежилет и прицепил к поясу кобуру. Выглядело это довольно нелепо.
Из окон открывался обширный вид на городские кварталы. Сквозь приоткрытые рамы доносилась частая отдаленная пальба, иногда глухо хлопали взрывы гранат. Я прислушался. Звуки боя возникали то в одном, то в другом месте. Кажется, разборки и передел продолжались. Ближе к центру над домами стояли несколько черных столбов дыма.
Директор прохаживался вдоль рядов экранов, бросая на них пристальный взгляд. Все у них здесь было до ломоты в зубах серьезно и организованно… и как-то карикатурно. Но я чувствовал, что никто не боялся, и мне это нравилось.