Ермак
Шрифт:
— Ах! — посетовал батюшка. — Всенепременно купель нужна! Всенепременно.
— Будет купель! — сказал Ермак. — Раз есть кого крестить — будет купель!
Торжественно и строго стояли казаки на молебне. Приняв из рук Ермака красненькое тельце, священник трижды окунул его в купель:
— Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа...
Татарке понатащили гостинцев, навязали целым
тюк мехов в подарок. И долго смотрели, как лодка с двумя женщинами пошла по реке.
Вот Черкасу счастье! — сказал кто-то из казаком. Возвернется из Москвы, а тута мальчонка народился... Сынок.
Заскорузлые, казалось бы не знавшие ничего, кроме боев и
В том, что Черкас обязательно вернется из Москвы, не сомневался никто. Возвернется. Вот только когда?
Ермак долго разговаривал со Старцем, лежа на сто-
I с сена и глядя в темное, густо усеянное звездами небо.
Это ж какой храбрости бабенка! Крестить, нишь ты, пришла! Счастье Черкасу... когда так любят да ждут.
— Табе, дураку, счастье! — сказал Старец. — Это побег молодой!
— Какой такой побег?
Вот пришел сеятель и выжег поле под пашню. Но сие не поле, а гарь! А полем оно станет и нивою плодоносной, когда первый побег взойдет. Вот и то, что вы тут рубились, — это все расчистка! Городки ставите, да ясак уменьшаете, да закон государев чините по всей округе — это все пашня возделывается! А вот мальчонок тот — побег нивы новой! Нового народа...
— Это ты, дед, хорошо вывел! — похвалил Ермак. — Хорошо.
— Это не я вывел! Еретик ты прикоренный! Это нам Господь знак подает! Я вывел... Я что — плевел под ногою Господа! Среди грешных — первый! Вам Ног кричит, а вы, сукины дети, слышать не хотите! Как мальчонку-то назвали? Божье имя какое?
— Степан!
То и оно — сие — первый апостол у Господа! Ис понял, что к чему?
— Ай и верно... — удивился Ермак.
— Ты не ахай, а молись да Бога благодари... Да-пай-ка за мной: «Благодарю Тя, Господи, яко сподобил мя...»
— Господи! — сказал Ермак. — Как хорошо! Как хорошо! Теперь и помереть можно спокойно...
— Помереть погоди! — проворчал Старец. — По мереть — это как на отдых уйти! Чтобы помереть, ели помучиться надо! Господь сам ведает, когда тебя на отдых предоставить в месте злачном, месте чистом, месте покойном...
На стенах Кашлыка вполголоса перекликались караульные:
— Слушай... Посматривай...
Их голоса далеко были слышны над гладью Тобола...
Слушая их голоса, не мог уснуть в своей юрте, поставленной за стенами Кашлыка, находившийся здесь с женами и детьми в почетном плену Маметкул. Виденное глубоко потрясло его. Он помнил, как приводили к исламу непокорных лесных людишек Кучумовы муллы. Как многие шли на смерть, отказываясь принимать новую веру. А здесь — молоденькая девчонка-татарка! Сама принесла ребенка и сама назвала его русским именем! Думал Маметкул и о том, что здесь, в самом сердце казачьего лагеря, он не видел ни одного случая насилия. Все жили как хотели, но объединяло людей какое-то теплое чувство братства и единения. Не было драк, никто не казнил, не мучил. Не было рабов, не было тюрьмы... Даже он — казалось бы, враг — жил среди казаков на правах едва ли не равного. Всякую еду ему подавали первому, как гостю Никто не обижал ни его детей, ни жен... И казаки, казавшиеся Маметкулу прежде исчадиями ада, были людьми совсем не страшными. Они охотно говорили с ним по-татарски. А он уже начинал понимать кое-что по-русски. И странное чувство, что только здесь, среди казаков, он живет спокойно, не опасаясь ни заговоров, ни мести, ни дворцовых переворотов,
В июле, по самой летней жгучей жаре, прискакали дозорные.
По Иртышу, с верхов, караван купеческий идет!
— Кто таковы? — цепляя саблю, оживился Кольцо.
— Навроде бухарцы.
— Ах ты, мать честна! — Казаки забегали по Каш-лыку, натягивая доспехи.
А ну стой! — прогремел Ермак. — Вы куды наладились?
— Чо ты кудыкаешь перед делом! — вякнул было Кольцо.
— Каким таким делом?! — рявкнул Ермак. — Я те покажу дело! Ты уж на Самаре делов наделал, что тута оказался! А ну, разоблакайтесь все! А кто первый шкоду какую каравану сделает не то пальнет без приказа — так башку и снесу!
Крепостицу затворили, на всякий случай стали к пушкам с фитилями. Вскоре на реке появился караван: несколько десятков лодок и два больших струга. Со струга пальнули холостым в знак приветствия, из крепости ответили.
Струг подошел к пристани, кинули чалку, бросили сходни. И важные бухарцы в дорогих стеганых халатах и белых чалмах, в окружении слуг с подношениями пошли к воротам. Каковы же были их лица, когда в отворенных, заново навешенных и окованных створках ворот не оказалось татар, а стояли при всем параде с пищалями и бердышами казаки. Купцов торжественно проводили в атаманскую избу.
— Ассалом алейкюм! Как здоровье высокородного и многочтимого хана Кучума? — с трудом понимая происходящее, пролепетал заготовленное приветствие староста купцов.
— Я думаю, он благополучен! — по-татарски ответил сидящий на атаманском месте Ермак. — Во всяком случае, мы убить его не успели! Врать не буду.
Купцы обомлели.
— А что вам Кучум? Вы же торговать приехали?
— Именно так! — пролепетали, кланяясь, купцы
— Ну вот и хорошо! Будем торговать! Вам ведь все едино, с кем, лишь бы барыш был! — подмигнул Ермак. — А мы торговать готовы! И цены у нас лучше, и рухлядишки мягкой побольше. И скупиться мы не станем! Кучум-то, я думаю, скуповат был?!
Староста уклонился от ответа, но, чувствовалось, немного успокоился, а когда пошли расспросы, что в караване да по каким ценам, и вовсе успокоился! Оживился.
Часа через два вдоль всего берега уже шла лихая торговля.
Казаки тащили связками меха, а торговцы вынимали из лодок шелк, бумажную материю, мешки с зерном сарацинским. Всевозможные благовония. В особой коробке почтительно передали глазные мази для Кучума.
Ермак принял мази, но платить за них отказался. А все остальное ходко пошло на обмен. Купцы разохотились и продали казакам тщательно скрываемый запас-свинца и пороха, который везли по просьбе Кучума.
— Чо ты с ними цацкаешься! — ворчал на Ермака Кольцо. — Резанули бы сейчас купчишек, и добытки наши целы, и все припасы наши! Это ж басурмане!
— Это, Иванушка, купцы! — наставительно сказал Ермак. — А для купца главный бог — нажива! Ну перебьем мы их, и вся недолга! А мы с ними торговлю учиним. Из Москвы подмога то ли будет, то ли нет, а мы и тут не оплошилися. У нас и порох, и свинец в достаточности! Мы и без царского указу торговлю любую заведем. А купцов только помани! Они тебе беса в бутылке добудут!