Ермак
Шрифт:
Где-то у плетня возле горящей постройки дряхлый старик усаживает торопливо на коня парнишку лет четырнадцати.
— Скачи к атаману Ермаку, внучек… Беда, скажи! Ивана Кольца, скажи, полонили. Ермак тут недалече, в Парамоновом затоне стоит.
Мальчишка ударил голыми пятками коня, полетел вдоль дымной улицы. Старик, навалясь грудью на плетень, провожал его взглядом.
…Едва мальчишка скрылся в дыму, на голову старика со свистом опустилась сабля знакомого уже татарского военачальника. Конь его закрутился перед плетнем.
— Стариков,
Старик с окровавленной головой, повернувшись к горящему жилью, медленно оседает вдоль плетня.
В Парамоновом затоне качалось около дюжины речных стругов, на берегу был разбит казачий лагерь. Меж многочисленных палаток и шатров горели костры, казаки готовили на них пищу.
Отдельным станом в лагере, со своими палатками, повозками и лошадьми расположился царский стрелецкий отряд.
Среди других размерами и ярким цветом выделялся шатер, стоящий недалеко от воды. У входа стояла икона-знамя Ермака — одетый в доспехи архангел Михаил поражающий копьем с коня извивающегося дракона. Тут же — четыре казака-стражника.
Внутри шатер был устлан коврами, невысокий столик уставлен золотой и серебряной восточной посудой с яствами.
— Справно живешь, Ермак Тимофеич, — проговорил сын боярский Дмитрий Непейцин, сидящий за столом в кресле, по красоте и богатству чуть ли не ханском. Он кивнул на видневшиеся через поднятый полог струги: — Опять в разбой собираешься?
— Донские казаки люди вольные. Хлебов мы не сеем, скотину не разводим, — проговорил в ответ чернобровый, с вьющимися волосами лет под сорок казак, плотный и тяжелый, в кольчуге под кафтаном. В отличие от Ивана Кольца узнать в нем бывшего кандальника Строгановых было трудно, короткая черная борода как-то сильно изменила его. — Живем походами.
— Знает государь Иван Васильевич о подвигах да отваге донских и волжских казаков, — проговорил Непейцин. — И часто призывает их на свою цареву службу. Счас вот многие казаки стоят на литовских рубежах, воюют в Ливонии. А ты со своими вольными казачками не хошь?
Ермак молчит.
— Государево жалованье щедрое: и деньги, и сукна, и соль…
— И соль… — усмехнулся Ермак.
В шатер врывается пятидесятник Матвей Мещеряк:
— Атаман! Татары жгут Нижний городок! Казаков побили! Ивана Кольцо в полон взяли!
— Ивана?! — страшно взревел Ермак, схватил шлем, саблю, ринулся из шатра.
…Вскакивает Ермак на коня, гнется под ним конь.
…Вскакивают на лошадей казаки. Среди них и мальчишка-гонец, за плечами у него уже лук и колчан со стрелами.
— Малец тут откуда? — крикнул Ермак.
— Он с вестью о татарском набеге прискакал!
— Мальцу тут быть. — Ермак выдернул саблю из ножен. — С богом, братцы!
Казаки поскакали за Ермаком. Поскакал и парнишка.
На
Свирепого вида янычар приволок за косы еще одну почти обнаженную девку, бросил к пленникам.
— Все жилища пошарили? — спросил Омар Гази.
Татарский военачальник указал плетью на горящее селение.
— Живых там больше нет.
— Пленников разделим пополам, — сказал Омар Гази.
— Ты справедлив, сакка-баша, — поклонился татарин.
Татары и янычары принялись пинками и плетьми поднимать лежащих, не связанным еще — связывать руки на животе, концы арканов привязывать к седлам.
И вдруг визгливый вскрик:
— Каза-аки-и!
С пригорка к горящей деревне катилась лавина всадников. С визгом татары и янычары начали вскакивать на коней. Навстречу казакам полетели стрелы. Вот одна ударилась о кольчугу Ермака, скакавшего впереди других. Кольчугу стрела не пробила, упала на шею коня, потом на землю.
Еще несколько мгновений — и началась жестокая сеча.
…Ермак скрестил саблю с тем свирепым янычаром, что волок недавно полуголую девку. Кони их взбыдились. Турок рухнул с разрубленным плечом.
…Ермак взлетел в гущу связанных полонников.
— Кольцо?! Иван! — вскричал он. — Где Иван Кольцо?
— Янычары кинули его через седло и ускакали с ним, — произнес один из мужиков.
— Ускака-али? — яростно прорычал Ермак и ринулся к Мещеряку, который бился в самой гуще, орудуя саблей и топором против двух татар.
…Ермак саблей свалил одного с коня, повернулся и увидел, как…
…Мальчишка-гонец натянул тетиву, пустил стрелу Стрела ударила в спину одного из янычар, бившегося с каким-то казаком. Турок со стоном выгнулся в седле и упал. Мальчишка оцепенел от того, что убил человека, сидит в седле и не видит, что сбоку к нему подлетает сам сакка-баша.
— Береги-ись! — вскричал Ермак, бросая вперед коня.
От вскрика мальчишка вздрогнул. Омар Гази со свистом взмахнул саблей, но мальчишка успел юркнуть под брюхо коня. Когда он появился с другой стороны, лейтенант янычар заворачивал проскочившего вперед своего коня, но подоспел Ермак, ринулся на него…
— A-а, старый знакомец! — прокричал Ермак. — Пленник Ивана Кольца!
— И я помню тебя, атаман…
Околица деревни все больше покрывалась трупами. Но казаков было больше, они начали одолевать. К тому же бывшие пленники хватали оружие убитых, ловили лошадей, вскакивали на них, тоже вступали в битву.
Ермак все бился с саккой-баша, тот был уже с окровавленным плечом и без шлема. Выбрав момент, повернул своего коня и поскакал прочь. Увидев это, брызнули в разные стороны янычары и татары во главе со своим военачальником.