Ермак

Иванов Анатолий Степанович

— Ну, Мария… такого случая больше может и не быть.

— С богом, Алена…

Алена ногами вперед полезла в проем окна, скрылась. Мария скрутила жгутом платок, сложила жгут вдвое и засунула в рот турку. Тот открыл глаза, дернулся, зарычал замотал бородой.

— Ну, ну, сердечный, угомонись маленько, ведь и так устал, — ласковым голосом проговорила Мария.

Новый взрыв ярости отнял у турка последние силы.

Судно с поднятыми веслами и убранными парусами было недвижимо. Ночь стояла

звездная, светлая. Берегов не было видно.

Алена темной тенью скользнула вдоль борта… приблизилась к люку в трюм.

Крышка люка была на ночь заперта сверху хитроумным замком, продетым в толстые железные петли.

Алена нагнулась было над замком, как сбоку осветилось окно в капитанской каюте. Алена отпрянула к какой-то стенке, затаилась.

Открылась дверь, на палубу вышел знакомый уже маленький турок. Тотчас возле него оказался стражник.

— Все ли спокойно? — спросил капитан.

— Спокойно, капитан. Наш повелитель греется в объятиях своей невольницы, Агаджа побаловался с ее служанкой и сейчас храпит, как сорок разбойников. Гребцы спят.

Они подошли к люку, капитан, едва не касаясь Алены, нагнулся, подергал замок.

И оба пошли дальше.

— Что-то уж больно ночь тихая. Боюсь я таких ночей…

Когда голоса стихли, Алена снова нагнулась над люком. Чуть звякнув ключами, отомкнула замок, с трудом приподняла крышку люка. Скрылась, тихонько опустив за собой люк.

Трюм освещался единственным маленьким светильником. Гребцы спали тяжелым сном, скрючившись на скамьях и возле них.

Алена выглядела Ивана Кольцо, подошла к нему, тронула за плечо. Тот открыл глаза, непонимающе поглядел на Алену, потер глаза кулаками.

— Дьявольщина! Снится мне, что ли?!

— Не снится. Вот… — И она протянула ему связку ключей и кинжал.

— Что это? — в первую секунду не понял Кольцо, потом глухо вскрикнул, схватил одной рукой ключи, другой — кинжал.

— Команда и стража спят… Только один стражник наверху бродит, да капитан проснулся… Да еще два стражника хозяйскую каюту стерегут… Чего ждешь, сбрасывай свои цепи.

Иван Кольцо нагнулся, быстро освободился от железа.

— Слушай… да кто же ты такая?

— Подстилка я турецкая… Живо отмыкай других!

Крышка люка чуть приподнялась, во тьме сверкнули белки глаз.

Иван Кольцо с кинжалом в руке выполз кошкой на палубу, за ним бесшумно стали выбираться наверх другие. Кольцо делал какие-то знаки, и люди бросались в разные стороны, исчезали во мраке…

…Капитан открыл дверь своей каюты, обернулся к стражнику.

— Рассвет скоро. Не забывайте, что мы уже в Босфорском проливе. Смотреть в четыре глаза.

— Все будет в порядке, капитан…

Стражник в поклоне ждал, когда капитан закроет за собой дверь. Но, едва захлопнулась дверь, откуда-то сверху прыгнул на стражника Иван Кольцо. Оба покатились по палубе. Взметнулась

рука с кинжалом. Стражник закричал предсмертным криком…

…Тотчас распахнулась дверь капитанской каюты. Но едва турок показался, кто-то из гребцов ударил его по голове то ли деревянной, то ли железной палкой — тело упало в одну сторону, чалма покатилась в другую.

…Иван Кольцо выдернул из-за пояса мертвого стражника пистолет, рванул из его ножен кривую саблю.

…Услышав шум и крик, два сонных стражника у дверей каюты Алены встрепенулись, один выхватил саблю, другой — кремневый пистолет из-за пояса. И тотчас выстрелил в мелькнувшую тень.

…Сорвался со своей постели голый Агаджа, первым делом бросился к поясу. И застонал, не обнаружив своих ключей.

…В двух стражников кто-то бросил пустую бочку, сбил их с ног. И тотчас навалились на них бывшие гребцы.

…Мария подскочила к Ивану Кольцу:

— Агаджа там… — показала она рукой.

…Иван вломился в каюту, когда Агаджа натягивал шаровары. Обнаженный по пояс, он сорвал со стены саблю, со свистом выдернул из ножен, отбросил их, с ревом кинулся на Ивана.

…Алена заскочила в свою каюту, захлопнула дверь, закрыла на ключ, привалилась к ней спиной, переведя дух…

…За распахнутым окном, в которое лился уже рассвет, мелькали турки и гребцы в своих лохмотьях, слышался лязг железа, крики, время от времени раздавались выстрелы.

…Иван Кольцо и Агаджа перевернули в каюте все вверх дном, но оба были невредимы.

…Султанский ювелир ворочался на постели, глухо и бессильно визжал… Алена, стоя по-прежнему спиной к двери, молча смотрела на своего владыку.

…С треском упала дверь, вышибленная телом Агаджи, трюмный начальник с разрубленным плечом покатился по палубе, не выпуская, однако, сабли. Вскочил навстречу Ивану Кольцу, сабли их снова скрестились. Кольцо опять со страшной силой отшвырнул от себя турка, тот перелетел через борт в воду…

…За окном каюты Алены все та же суматоха. Какой-то турок с саблей бросил взгляд в окно, пробегая мимо, но тут же вернулся, закричал:

— Сюда! Хозяин здесь! Он связан…

И, не теряя времени, полез в окно. Просунул уже голову, плечи, вот-вот свалится на пол каюты… Алена смотрела на него в оцепенении… Наконец сорвалась с места, схватила тяжелый подсвечник, сильно размахнулась и ударила турка в затылок…

Турок обвис в оконном проеме, тяжелая кривая сабля с грохотом выпала из его рук.

В ужасе Алена отступила, прошептала:

— Вот и я… убила человека… Человека убила!

И осела на золоченое кресло.

Иван Кольцо, уже аккуратно подстриженный, в чалме и шароварах, Алена и Мария наблюдали, как бывшие гребцы, тоже переодетые в турецкую одежду, пристегивали к рукам мертвых турок кандальные цепи и сбрасывали трупы в воду. Алена сидела в белом кресле, Мария и Кольцо стояли по бокам.