Эрминиды
Шрифт:
— В смысле? — не понял Северин.
— Согласно договору между герцогом Кеем и кланом, — пояснил его глава, — Вампиры получают всех приговорённых к смертной казни. А этого более чем достаточно. Кроме того, он держит ресторан, а значит, имеет доступ ко всем заколотым животным.
Набравшись смелости, Северин спросил:
— А… вы сейчас пьёте кровь преступника, приговорённого к смерти?
— В некотором роде, — улыбнулся вампир. — Того самого, которого ты сейчас ешь.
Северин вздрогнул и покосился на свою тарелку.
— Но… это ведь ягнёнок? — довольно уверенно сказал
— В этом и состояло его главное преступление. Кстати, даю тебе ещё минут десять, чтобы закончить. До примерки твоего костюма мы должны ещё успеть купить тебе перчатки, часы, обувь и сделать визитные карточки.
***
Когда Северин украдкой взглянул на продукт ювелирного творчества гномов, было ещё только четверть восьмого, а дворец герцога уже показался в конце улицы, по которой они шагали.
— А я думал, что чем высокопоставленнее гости, тем сильнее они опаздывают, — сказал он, вызвав на лице вампира очередную усмешку.
— Точность — вежливость королей, — отозвался тот. — Мальчику королевских кровей следовало бы это знать.
Северин немедленно смутился, а Эйзенхиэль с удовлетворением отметил про себя, что сегодня он не просто гораздо разговорчивее, но и проявляет явное любопытство.
— Я давно здесь не был, — сказал князь Элизобарра небрежным тоном. — Лет десять-пятнадцать. А, да, пятнадцать. Со свадьбы твоей матери. И я слышал, герцог потратил довольно значительную сумму на реконструкцию дворца. Так что я предпочитаю ознакомиться с местом действия будущих событий заранее. Лишние лестницы, недостающие двери… о таких вещах лучше знать.
— А вы разве не умеете превращаться в летучую мышь? Как мама?
— Я — умею, — невозмутимо сказал вампир. — А ты?
— Зачем тогда вы берёте меня с собой, если полагаете, что герцог устроит на нас засаду? — сконфузился мальчик.
— Ни в коем случае, — спокойно ответил Эйзенхиэль. — Своим личным посещением я удостаиваю герцога Кея такой чести, что он по гроб жизни будет мне благодарен. И он достаточно хитёр, чтобы в его голову не закралось и мысли злоумышлять против меня.
— И что он такого славного совершил, чтобы заслужить ваше благоволение? — спросил Северин. — Экспортирует заключённых в другие города с вампирами?
— Он не совершил ровным счётом ничего. И в жизни бы ему не лицезреть моё сиятельство, если бы не одно обстоятельство: его город случайно оказался в стратегически очень выгодном месте.
— А что в нём такого выгодного? — полюбопытствовал Северин. — Границы далеко, местность равнинная, крупных торговых путей нет… полезные ископаемые…
Он наморщил лоб, припоминая.
— Кажется, горючие сланцы. И строевой лес, но и то довольно далеко к северу.
— Я смотрю, с географией дела у тебя обстоят получше, чем с теорией магии. Да и с практикой, если уж начистоту.
Северин вдруг очень заинтересовался мостовой у себя под ногами.
— Ты, в общем, прав, — продолжал Эйзенхиэль, едва заметно усмехаясь, — однако упустил одну важную деталь. А если быть точнее, достопримечательность, попадающую в черту города. Башня Мортимера Белоголового.
Мальчик бросил на своего спутника вопросительный
— Да ладно тебе, — с неподдельным удивлением произнёс вампир. — Не поверю, что ты о нём никогда не слышал.
Северин молча отрицательно помотал головой.
— Это один старый маг, — вздохнул Эйзенхиэль. — Очень старый, особенно для человека. Ему уже давно перевалило за триста. Возглавляет небольшую, но влиятельную гильдию… Но самое главное, что он… хм… как бы это поточнее выразиться… широко известен в узких кругах. И пользуется всеобщим уважением. Так что этот город — его город — своего рода нейтральная территория. А потому на неофициальных приёмах герцога Кея можно встретить очень разных высокопоставленных лиц. Само собой, тоже неофициально. Так, например, сегодня в числе почётных гостей помимо меня будет и некий Теус Марис.
Вампир искоса посмотрел на мальчика. Северин слегка побледнел. Это имя было ему знакомо.
— Глава клана боевых магов?
Эйзенхиэль кивнул.
— Но… разве… я думал, что клан Вампиров объявил им войну?
— На самом деле они объявили нам войну. Но сути это не меняет. Война идёт. И официально я не могу не то что встретиться, но даже вызвать голограмму Теуса — они блокируют всю магическую активность с нашей стороны без разбора. Что, впрочем, достаточно умно, — улыбнулся своим мыслям глава клана Вампиров. — Однако поговорить мне с ним есть о чём. Да и старика Мортимера мне надо повидать.
Довольно долго Северин молчал, а потом спросил:
— А я что должен буду делать? Отвлекать внимание?
— Зависит от того, как будут развиваться события, — серьёзным тоном ответил Эйзенхиэль, пряча улыбку. — Но можешь быть уверен — дело для тебя найдётся. — и, не удержавшись, добавил: — Например, будешь сидеть и запоминать, какой вилкой салат есть.
Мальчик насупился и окончательно замолчал.
Отвесив герцогу отрепетированный поклон, Северин ретировался за спину князя Элизобарры. Вообще он был молчалив и насторожен, в отличие от вампира, благосклонно кивнувшего на приветствие хозяина. Эйзенхиэль сделался вдруг очень мягок, почти обходителен.
Когда гостей пригласили за стол, перед Эйзенхиэлем стоял только изящный графин и высокий бокал. Зато перед Северином выстроилась целая батарея из столового серебра. Он, впрочем, потянулся к двузубой вилке довольно уверенно, только в самый последний момент бросил один короткий взгляд на князя. Тот утвердительно прикрыл глаза и улыбнулся, едва заметно сверкнув клыками.
Теуса Мариса пока не было видно, однако желающих привлечь к себе внимание вампира магов оказалось неожиданно много. И большая часть считала темы своих разговоров сугубо конфиденциальными, так что в конце концов маленький спутник князя остался один. Он был хотя и самым младшим, но далеко не единственным ребёнком на приёме. Впрочем, общаться со стайкой шушукающихся подростков лорд Эрлинг не торопился. Он старался этого не показать, но чувствовал себя здесь крайне неуверенно — в конце концов, это был его первый выход в свет. Так что он стоял, забившись в тень небольшой ниши, и с довольно мрачным видом наблюдал за весело поглядывающими на него юнцами, то и дело давящими смешки.