Эрминиды
Шрифт:
— Это и называется «быть опекуном».
— Это называется «быть приказчиком», — заявил молодой князь, выходя из кабинета. — Моя сестра останется в замке.
— Вы не можете!
— А кто мне запретит? — холодно отозвался Влад, не удостоив семенящего за ним секретаря даже взглядом.
— Я обращусь в суд!
— Что ж, попробуйте, — ядовито бросил Элизобарра, поднимаясь по лестнице. — Посмотрим, в чью пользу будет вынесено решение: главы клана Вампиров или безработного старика?
Влад толкнул дверь. Потом ударил по ней кулаком.
— Вы что, будете
— Мне не в первый раз, — невозмутимо заявил тот, отходя от двери с явным намерением высадить её плечом.
Скривив губы, господин Зальц произнёс:
— Наружу.
— Что?
— Открывается наружу. И… не заперто.
Мелисента сидела в той же позе, в которой Генрих видел её в последний раз, когда оставлял на ночном столике поднос с едой: обхватила ноги руками, подбородок устроила на коленях. Взгляд рассредоточенный и отсутствующий. На вошедших мужчин она никак не отреагировала.
Оглядев нетронутый и уже подсохший ужин, Влад ухватил сестру за подбородок, развернул к себе её лицо.
— Ты почему не ешь?
Девушка ничего не ответила. Она даже не смотрела на брата — взгляд был сфокусирован где-то далеко у него за спиной.
— Я твои капризы терпеть не собираюсь, — прорычал вампир, угрожающе сверкая угольями глаз, и недвусмысленно занёс ладонь, собираясь влепить сестре пощёчину.
— Прекратите! — воскликнул Генрих, повисая на руке Влада, но был отброшен к стене, как тряпичная кукла. А потом Элизобарра вздрогнул и отступил на полшага: теперь девушка смотрела прямо на него. Вернее, сидела перед ним худенькая, нескладная ещё девчонка, а глядела из глубины голубых глаз Лоридейль Лейнсборо. Этот брезгливо-холодный взгляд, вызывавший желание немедленно провалиться сквозь землю, нельзя было ни с чем перепутать.
Но и Влад уже давно не был беспечным повесой.
— Мне наплевать, если ты хочешь заморить себя голодом, — заявил господин Хашшем. — Но мой отец пожертвовал жизнью ради тебя. Если ты теперь сдохнешь, его смерть окажется напрасной! А я этого допускать не собираюсь, я буду кормить тебя силой, если потребуется!
— Выйдите, — голос прозвучал тихо, но отчётливо. Генрих, уже успевший подняться после встречи со стеной, воззрился на главу клана со скрытым уважением. — Оба. Я хочу переодеться.
Расхаживающий по коридору вампир потерял терпение уже через четверть часа. Он снова саданул кулаком в дверь и прорычал:
— Сколько можно возиться?
Из комнаты раздалось презрительное фырканье.
— Спустись на кухню и активируй кулинарное заклинание. При всех своих талантах, готовит Генрих отвратительно.
В столовую девушка вошла медленно, но твёрдо. Чёрное платье с глухим воротником. Волосы уложены в простую причёску. Влад, развалившийся в кресле, стоящем во главе стола, встать не удосужился. Он хмуро наблюдал за сестрой, принявшейся за бульон. Она ела аккуратно, неторопливо и равнодушно. Закончив, Мелисента подняла взгляд на брата.
— Что теперь?
Но ответить вампир не успел. В этот момент вошёл Генрих и осведомился:
— Ваше
На самом деле вызовов оказалось даже несколько. И новости были неутешительные: провинция Ступка атакована кланом боевых магов, ведьмы объединились с колдунами и выступили единым фронтом, в окрестностях замка Элизобарра замечены первые отряды пиромантов…
Ближайшие несколько дней Владу было уже не до аппетита сестры. Впрочем, все поползновения в сторону клана Вампиров были подавлены с пугающей быстротой. Молодой князь Элизобарра подтвердил свою славу не очень дипломатичного политика — он не вступал даже в подобие переговоров. В ход пошло сразу всё: и атакующие заклятия, и драконья броня лордов-вампиров. Первыми отступили колдуны, объяснившие свой демарш логичным желанием «прощупать почву». Без их поддержки тут же стушевались ведьмы. Пироманты с боевыми магами продержались ещё несколько дней, льстя себя надеждой на то, что у Влада Элизобарры нет опыта стратегического управления армией. Это действительно было так. Зато у Лайты Тандер за более чем тысячу лет опыта накопилось предостаточно. В любой сфере, связанной с вампирами или политикой.
Однажды на склоне дня князь Элизобарра вернулся в родовое гнездо и тут же вызвал Генриха к себе:
— У вас час на сборы. После этого я открою замок. — Господин Зальц молча поклонился. — И я вам советую уносить ноги как можно быстрее. Довольно скоро мои подданные начнут собираться, чтобы приветствовать главу клана и поздравить его с первой победой.
Уже начинало смеркаться, когда старый секретарь с небольшим чемоданом вышел на крыльцо. Запряжённые в экипаж лошади вели себя на удивление спокойно, принимая во внимание присутствие вампира. Но прежде, чем господин Зальц успел дойти до кареты, юная княжна бросилась ему наперерез и обхватила за пояс.
— Генрих! — воскликнула она, жалобно заглядывая секретарю в глаза. — Ты же не оставишь меня здесь одну! — и закончила совсем тихо, но Влад был вампиром, а потому всё равно услышал: — С ним!
С минуту старик только ласково гладил золотистую макушку. А потом поднял голову и посмотрел на нового хозяина замка.
— Ваше предложение всё ещё в силе, князь?
Влад пожал плечами.
— Но о прибавке жалованья можете забыть.
— Да, милорд, — бесстрастно ответил тот.
Вампир указал себе за спину.
— Идите в дом.
Зальц, всё ещё обнимающий юную княжну, снова взошёл на крыльцо. Одним небрежным движением глава клана вырвал сестру из его рук.
— А она пока останется здесь.
Больше трёхсот лет прошло с тех пор, как двор замка Элизобарра видел такое количество вампиров разом. И большая часть ныне присутствующих была моложе трёхсотлетнего возраста, так что не могли оценить, сколь сильно новый глава клана отличался от своего предшественника. Правду сказать, мрачный мужчина в кожаной куртке наёмника куда больше походил на господина Хашшема, чем на князя Элизобарру.