Эртэ
Шрифт:
Влад и Маг были старше Истэр на несколько месяцев и поэтому считали его своим младшим братом, так как был он несколько мелковат, худосочен, и считался болезненным мальчиком. Влад и Маг плескались в холодной речке с другими ребятишками, а Истэр, сидя на берегу, лишь кутался в меховую накидку, да кашлял иногда натужно, хрипло, нехорошим "лающим" кашлем. Никто из ребят не потешался над Истэр, не обзывал его "неженкой" Да и пусть бы попробовали это сделать! Кулаки его названных братьев отбивали охоту у каждого потешаться над их младшим братом. Да и дружба эта была не чем иным, как братством, единением родственных душ, с которыми можно было думать и говорить смело о чем угодно. Часами они бродили по лесам и мечтали, мечтали… О чём? Ну, о чём могут мечтать мальчишки в свои четырнадцать лет?
Вспомните себя и вы поймёте, что гормоны играли в тех подростках
Подрастая, они мечтали о том, что когда-то на земле наступит Единое Братство людей.
Вот поэтому однажды они создали свой кодекс чести, в котором говорилось о братской любви и не было места проявлению бессмысленных проявлений жестокости.
О, они как никто другие, знали, что это такое. Их отцы были вождями трёх племён. Они были властными и порой жестокими, как требовало того жестокое время. Дело в том, что страшные вещи стали происходит в той долине, где они жили. Племена, которые проживали в долине стали вдруг методично и целенаправленно уничтожать друг друга. Всё это произошло после того как однажды в их долину проникли лучи таинственного солнца. Нет, это не было то солнце, что каждое утро вставало из-за высокой горы, расположившейся далеко в долине. Настоящее солнце было ярким и чистым, словно умытое чуть солоноватой водой из огромного озера, что раскинулось у подножия горы. Друзья никогда не видели этого озера, но слышали о нём от своих соплеменников- охотников, которые в своих преследованиях раненого зверя забредали иногда так далеко. Охотники говорили о том, что в горах расположилось племя высоких, сильных и красивых людей похожих по цвету волос на само солнце, но они не любили чужаков. А вскоре пошел слух о том, что особенной красавицей была юная дочь вождя, которую вскоре коронуют и назовут королевой солнца. А иначе, его невестой! Это означало, что после того, как девочка вступит в пору девичества, её отправят к жениху- солнцу на золотой колеснице, но только после того, как он потребует себе невесту, осветив долину ярким лучом света, идущим с горы Ос. Детям всех племён было строго-настрого запрещено приближаться к той горе. По слухам, именно в это время многие соплеменники исчезали из племени, так как невесте нужны были слуги, которые понесут к солнцу её немалое приданое, слитки золота, что плавили в огромных печах из руды, добываемой в тех шахтах, чьи отверстия в горе зияли чернотой и отдавали неприятным замогильным холодом.
Трое друзей не боялись бродить в долине, несмотря на предупреждение вождей-отцов. Они учились быть охотниками и рыболовами, любили бегать наперегонки с ветром и познавали язык природы, зверей и птиц. Именно такая была эта пора. Они не раз купались в озере, что расположилось у подножия огромной горы и с чувством восторга и облегчения отправлялись под вечер обратно в племя, осознавая, что и на сей раз опасность их миновала. Их никто не похитил, и не увёл за собой. Они учились быть смелыми, хотя по слухам, в долине уже наступил покой. Поговаривали, что невеста солнца уже отправилась, к своему жениху на огромном погосте, на котором помимо золотой колесницы можно было уместить дюжину крепких телохранителей и немало служанок…
Конечно, это могли быть просто слухи о золотом племени, которое никто не видел, но знал о нём, как о красивой и немного грустной сказке. Хотя была ли это сказка, когда однажды в озеро свалилась откуда-то с неба дымящаяся повозка, а следом за ней в воду упал большой комок тряпья, который тут-же пошёл ко дну. В тот день на озере были лишь Влад и Маггутик. Истэр, как частенько бывало в последнее время, что-то приболел.
В воздухе пахло дымом, жженой корой и душистой лавандой. Этот запах был знаком мальчикам. Именно так отгоняют злых духов жрецы от их племени. Но сегодня был обычный день, ясный и даже жаркий. Солнце двигалось к горе, и вот-вот должно было занять свой пик на верхушке горы. Тянуло дымом, и лавандой, где-то вдалеке трещали трещотки и мерный стук барабанов какого-то незнакомого племени.
Накупавшись в озере, мальчишки смотрели на гору, на которой, как они знали, водилось множество пчел и ос, и которую когда-то они должны были покорить, потому-что именно это давало им право стать в будущем вождями своего племени.
Они мечтали о покорении вершины горы Ос, потому-что именно оттуда они хотели начать воссоединение Единого Братства людей. Они мечтали когда-то втроём добраться до вершины горы. Злая оса уселась
— Ой, какая яркая вспышка солнца. Она ослепила меня. — закричал Маггутик, закрывая глаза ладонью. — Я ничего не вижу…ничего. Даже тебя…Влад, дай мне руку, дай руку… где же ты? Куда ты исчез, куда…
Маггутик не видел, что именно в этот момент его друг вытаскивал из озера обгоревшую девочку в обугленных золотых одеждах. Девчонка упала в озеро в едином комке одежды и всякого барахла, которое каким-то образом не потянуло её на дно озера, а лишь накрыло её как куполом полным воздуха, что позволило мальчику осмыслить произошедшее, и, в конце концов, рвануться в озеро, что-бы вытащить на берег эту девчонку в полуобморочном состоянии толи утопленницы, толи полуобгоревшего трупа…
Память, как некая веревочка распутывает и раскладывает тот день по минутам и по секундам. Вот он торопливо тащит полумертвую девочку в благодатную тень пещеры, в которой мальчишки спасались иногда от дождя или зноя. Потом помогает ослепшему Маггутику отползти от озера, внезапно ставшим подобие кипящего котла. Потом Влад помогает девочке освободиться от её золототканых тряпок, что-бы груз её тесных и плотных платьев не мешал ей дышать. Она лишь на секунду пришла в себя, приподняв обгорелые ресницы, что-бы видимо поразить мальчика своими удивительно голубыми глазами в самое его сердце, которое едва не зашлось в едином бешеном перестуке, толи восторга, толи жалости, толи страха, который он ощутил вдруг всем своим существом. Наверное, вначале это был страх. И этот страх был обоснованный. Он нутром чувствовал, что надо уходить от этого опасного места. Сначала он отнёс в лес девочку, уложив её, безмолвную под высокое дерево. Затем потащил следом Маггутика. Лишь скрывшись за деревьями, он понял, что чутье не подвело его. Влад вдруг увидел людей в странных одеждах, напомнивших ему золототканое платье девочки. Они спускались с горы по узкой тропинке, ведущей вниз к озеру. Значит ли это, что они искали девочку? Или её останки?
Едва ли она им была нужна. Им нужно было лишь доказательство того, что девочка утонула в этом озере вместе с колесницей и кучей золотканного барахла. Она была всего лишь невестой великого божества, а вернее всего жертвой, которую с великими почестями отправили в мир иной…
Так обьяснил Владу его отец, который был вождём одного из племени, что проживало в этой долине. Он посоветовал мальчику забыть тот день навсегда, стереть его из своей памяти, что-бы никто не узнал о том дне. А что-бы люди не увидели, и не узнали в спасённой девочке невесту великого божества он отвёз её глухой ночью к шаману в горы, не сильно переживая о том, если девочка умрёт по дороге, наказав тому, если девчонка выздоровеет, отдать её в другое племя на воспитание, а если умрёт, то закопать так, что-бы ни один волк не выкопал её труп из могилы.
Великий вождь боялся греха. Он не хотел навлечь на свой род ненависти золотого божества, и в тоже время он боялся, что люди неправильно растолкуют эти события. Он был умным вождём и справедливым. Он любил свой народ и своё племя, но знал, что человек может быть очень непредсказуем, и делать непоправимое от своей трусости, от жадности, от алчности, от мести, от тщеславия, граничащего с гордыней…
— Забудешь ты о том дне, забудут и твои друзья. Хотя нужно ли Маггутику вспоминать неприятное. Не стоит…
— Не стоит! — повторял сын за отцом эти слова, скорее всего больше похожие на некие заклинания. — Не стоит…
Он забыл всё. Даже то, что как жутко выглядели те люди, что вскоре пожаловали в их племя под видом сватов, которые, как оказалось, ищут невесту для своего великого вождя… Они были все в золототканых одеждах, но их глаза, яркие, почти желтые, поражали той неистовостью, что кажется, была сродни полупритухшему огоньку, который грозился разгореться в большой костёр.
В племени владов подходящей невесты не оказалось. Как и в соседних поселениях. Как на подбор, все девицы были так черны от сажи, так губасты, смешны и уродливы, что сваты лишь темнели лицами при виде очередной кандидатки в невесты, да с трудом сдерживали проклятия, готовые сорваться с их губ. Раскланявшись, сваты удалялись прочь, пряча в глазах яркий огонь ненависти, и словно не замечая местных мальчишек, что с хохотом бежали за их быстрыми колесницами, в конце концов упорхнувшими в небо.