Эртэ
Шрифт:
— Это всё написано у меня на ладони? — нетерпеливо спрашивает Далв, обращаясь к белёсому облаку застывшему над ним, но привидение, вдруг глухо расхохотавшись, легонько щелкнуло мальчугана по макушке, и шутливо заметило:
— Конечно! Всё это прочитано с твоего лба. Здесь так и написано. Я- Влад, сын своего народа, владеющий великой славой своих отцов…
— А там не написано, побываю я в космосе или нет? — лукавые глаза мальчика всё-же выдают робость и любопытство.
— Если ты будешь хорошо учиться в школе, то обязательно полетишь. Звезды уже ждут тебя…
— Это будет совсем нескоро! — разочарованно
— Ты нетерпелив малыш, как и твой отец! — засмеялось привидение мелодичным колокольчатым смехом, взлетая ещё выше над мальчиком. — А раз ты взял характер своего отца, то не следует слишком бравировать им. Везде должна быть мера…Хотя, я могу тебе помочь, пусть это будет мой тебе подарок. Заблаговременный. Во благо! Ну, ты готов? Полюбить небо…
Белёсое облако замерло, словно ожидая от мальчика ответа, и Далв, с готовностью вытянув руки по швам, отрапортовал ясно и чётко:
— Готов, ваше многоуважаемое привидение…
— Ну-ну! — приосанилось привидение. — Когда-то меня звали "ваше благородие…".
Только едва ли об этом кто сейчас помнит…
И тут-же добавило чуть слышно: — И даже я сам…
Но тут-же встрепенувшись, облако весело заверещало:
— Малыш, поторопись! У нас есть несколько минут времени, пока спит доктор! Не бойся, он едва ли проснётся именно сейчас, в данную минуту. У меня всё под контролем! Итак, начинаю отсчет времени: десять, девять, восемь, семь… четыре, три…
— Пое-е-ехали! — вновь напугав привидение, радостно завопил Далв, в ту самую минуту, когда за толстым стеклом поплыли очертания спящего доктора, шершавые стены пещеры, откинутые в сторону, словно лепестки огромного тюльпана, и даже яркие звезды на небе, вдруг резко изменившие своё положение на бархатном поле огромного неба…
— Я тоже всегда думал, что если я не скончаюсь раньше времени, то возможно доживу до светлых дней, когда увижу нечто подобное… — бормотало белесое облако, дёргая с усилием рычаги в небольшой летательной капсуле, большую часть которой занимали панель управления и огромное прозрачное стекло. — Ты думаешь малыш, я лихачу? Это же устаревшая модель космицикла, для лёгких прогулок по небу. Одноцилиндровый! Старьё! Чуешь малыш, как вибрирует аппарат. Я вот скоро второй цилиндр поставлю, тогда я тебя покатаю! До Марса мигом домчу! А пока поддадим скорости, и помчимся за той звездой… Тут по инструкции полагаются шлемы, как на всяком мотоцикле. Одевай, я тоже одену. А теперь держись, малыш. Эх, и прокачу-у-у!
Космицикл рванул с такой скоростью, что Далв слетел со своего места и кубарем покатился под высокое сидение, на котором восседало белёсое облако-привидение в обычном мотоциклетном шлеме и в необычном серебристом скафандре. Облако недовольно глянуло на мальчика и нравоучительно произнесло:
— Ремень мальчик для чего? Соблюдать правила безопасности нужно везде и всегда. Даже в космосе лихачить следует с умом, того и гляди наедешь на кого…
— Ой-ёй-ёй-ёй… — завопил Далв, что есть силы, вновь пугая белёсое облако, которое
тут-же отпрянуло в сторону от огромного иллюминатора, едва не свалившись со своего высокого стула, так как прямо на них летела яркая огненная звезда, а за ней не менее яркий осколок железной двери…
Но звезда пролетела мимо них, пролетела
— Помчимся за ними, узнаем, куда упадёт эта железная дверь… — рядом сидящий с Далвом скафандр вдруг резво подскочил и повис в воздухе. — И звезда…
Если бы не белесый туман за стеклом шлема, можно было бы подумать, что скафандр пуст, и скачет по космициклу сам по себе.
— Нет! — покачал головой Далв, вглядываясь вслед промчавшемуся осколку двери. — Этого нельзя делать. Я знаю, на небе есть чёрные дыры, куда можно втянуться… как в пылесос!
— Какой ты умный, и нудный, что просто скучно становится. — скафандр с размаху спикировал в широкое кресло рядом с мальчиком. — Вот всегда так было, с самого детства, того нельзя, этого нельзя, вот станешь взрослым…
— Ты обещал показать мне мою планету. — Далв настороженно глянул на скафандр. — Или ты соврал?
— Что? — возмущенно вскричало привидение и тут-же подскочив, дёрнуло какой-то рычаг, заставив машину со страшной скоростью спикировать немного вниз и в сторону.
Далв от резкого крена едва не завалился в пространство между стеной и креслом, но привидение, проявив необычайную расторопность, схватило мальчика за его кожаную тужурку, и зашептало ему в самое ухо:
— Мы в туманности Кошачий глаз. Пролетаем мимо огромного обломка бывшей планеты. А вот и второй осколочек, ого-го, огромный какой, а за ним третий…Смотри, маленький трусливый паникёр, как здесь жутко красиво, хотя не спорю, даже страшно. Эти обломки похожи на таких уродливых монстров… что ждут своей жертвы…
— А мне они кажутся огромными кошками, что греются на солнышке. — задумчиво произносит мальчуган. — Вот, одна из них встаёт и уходит, ленивая и спокойная…
— Сдаётся мне, ты прав мальчик, она уходит… в черную дыру! И если мы не поспешим убраться, нас тоже затянет туда. Итак, включаем приборы и вперёд…вернее назад! Держи крепче свой шлем!
Они вовремя успели. Мимо них со свистом пролетела ещё одна такая же "кошка", как и первая. Явно, этому обломку совсем не хотелось улетать в черную дыру. Он стал крутиться вокруг небольшой черной воронки, не приближаясь к опасному краю, но и не удаляясь от него. Кажется, их космицикл тоже испытывает странную силу этого притяжения, которая ощущается тем, что в опасную круговерть он тоже начинает ввинчиваться. Но белёсое облако в серебристом скафандре совсем не обеспокоено данным фактом. А совсем даже наоборот, патетика чувствуется в каждом его неуклюжем движении, в каждом слове, что доносится из-под мотоциклетного шлема.
— Запомни этот момент, малыш! Потому — что на твоих глазах рождается чудо! Пройдёт много часов, дней, световых и обычных лет, прежде чем из всех этих гигантских обломков когда-то разорвавшейся звезды, и даже железных дверей неизвестного происхождения, образуется нечто, похожее на новую звезду. Да-да, это и есть твоя будущая планета, которая будет названа твоим именем. Ты мне не веришь? А зря! Я ведь знаю об этом! Ну, а пока мы лишь видим её печальную смерть. Но и это временное затишье. Космос живёт своей жизнью. За смертью прежней звезды следует рождение новой, и тем уже приятнее сознавать, что этот процесс постоянный, что он даёт шанс увековечить своё имя… О-о-ох!