Эртэ
Шрифт:
Да, Сергей Викторович понимал, настоящая действительность здесь, в этой ванне с невероятно голубой водой, пахнущей лавандой и немного полынью. А то, что над ним угодливо застыло невероятно фантастическое существо, ещё ни о чем не говорит. Ну, кто поверит в то, что это существо, похожее на лягушку, трёт его мочалкой так усердно и яростно, что есть опасения остаться совсем без кожи…
— А теперь ополоснёмся, и готово! — огромный ушат чистой воды вывернут на него.
А потом, едва ли Сергей Викторович понял, как его, взрослого крепкого мужчину вытащили из ванны и тут-же завернули как ребёнка в мягкое розовое полотенце, которое
— А теперь ужинать и спать, спать, спать… — перебил его мысли жизнерадостный голос существа, что мило улыбаясь, уже повязывало Сергею Викторовичу на шею белоснежную салфетку.
Доктор с удивлением заметил, что он сидит перед красиво сервированным столом, на самом видном месте стоит огромный букет белых хризантем, а он не отводит глаз от
ярко-кровавых роз, что растут в глиняном горшке у окна.
Едва-ли он понял, что только что съел огромную тарелку странной на вид голубой каши. Манной или пшеничной? Хотя вряд ли это так важно. В фантастическом мире можно ожидать всё, что угодно.
— А утром вас ждёт каша из солнечных лучей с одуванчиками. Это просто что-то невероятное по вкусу. — закатила глаза лягушка, не забыв с шумом облизнуться раздвоенным язычком, тут-же торопливо добавив. — Омлет из грёз вы уже отведали, остался нектар из слёз. И тогда покой на всю ночь вам обеспечен…
— Нектар из слёз? — удивился доктор, принимая хрустальный фужер с бледно-голубой жидкостью.
— Ну да, из слёз! — жизнерадостно заулыбалось существо. — Лес сказал, вас надо встряхнуть, что-бы вы всё вспомнили…
— Я вспомнил? — сонно пробормотал Сергей Викторович. — Но что? И зачем…
Кажется, нектар стал сразу действовать. Едва ли доктор уже понимал, почему и кто несёт его по воздуху, зачем он опять трясётся в душной электричке, и отчего рядом с ним нет его Марины и сына. Да и нужно ли это было доктору понимать. Он просто спал в ту минуту, как самый обычный, слабый человек.
Доктор спал, но это был беспокойный сон. И ещё никогда Лесу не было так жалко этого в чём-то беспомощного человека. Ну, зачем ему эти переживания? Для чего?
За свою жизнь Лес многое повидал. Ему не в новинку слабости и недостатки человеческой натуры. Его тоже иной раз мучил вопрос, а за что эти мучения даны человеку?
— Эхо-хо! — вздохнул старик, отгоняя от себя те видения, что иногда так и норовили занять его ум. — Не стоит! Право не стоит расслабляться! Иначе всё пойдёт не так, как следовало…
Он в ответе за этого человека. В ответе перед Высшим Разумом! Он обещал…
— Последний Потомок будет находиться перед своей прошлой, настоящей и будущей жизнью! Не забывайте об этом мудрейший Лес! Вы будете его энергией, а совестью станет то, что он увидит. А увидит он многое, и душа его содрогнётся. Он будет плакать кровавыми слезами раненого болью сердца, он будет умирать тысячу раз во времени, переживая смерть во всех её ужасных проявлениях, а воскрешая, он не должен вновь осуждать тех, из-за кого принял её…безобразную, страшную, уродливую. Принял её в свои обьятия, как единственную и любимую…Хотя едва ли кто поймёт это и увидит! Всё это растянется на годы и столетия. И пусть красная пелена застит глаза каждому на этой земле, но не бойтесь, уважаемый Лес, придёт время, и каждому из них достанется глоток чистейшей прозрачной воды, и каждый омоет этой водой своё лицо, и тогда
— Маки? — удивлялся Лес, который тогда был ещё молод и наивен. — Но почему маки?
— Без красного нельзя! Это цвет жизни и любви! — отвечал ему Высший Разум.
— ?????
— Любви! — усмехается старик. — Опять любви! Сдалась всем эта любовь? И что в ней такого завораживающего, что-бы ради неё умирать и рождаться тысячи раз, и опять умирать…
— Опять и снова… — тихим шелестом звучат слова, и уносятся в неведомую даль голубого экрана той огромной тарелки, что висит неподвижно на стене.
Если бы не эти слова, и сияющие неоном звезды по краю тарелки, разве стал бы уверять Лес, что он видел нечто… А именно: прекрасное женское личико с черными грустными глазами. Туманное, размытое изображение, которому едва ли можно верить.
Сколько прошло уже лет и столетий, как Высшим Разумом Лес избран хранителем книги Судеб, или книги Мудрецов. Большое доверие ему было когда-то оказано, и кто вправе судить, за что и почему именно он удостоен такой чести, быть хранителем книги жизней и смертей всего рода человеческого… Книги тайны человечества!
И он был когда-то грешен, ибо был молод, силён и красив. Но всё когда-то проходит, и однажды он увидел свет в конце того длинного тоннеля, куда улетала его грешная душа. Но ей суждено было вернуться вновь на эту землю. Огромный клинок был выдернут из его тела грубо и мощно. Едва ли тогда Лес понял, что перед ним не ангел с лицом красивой девицы, и не дьявол искуситель, желающий продлить его мучения. Он уже терял сознание, но всё-же чувствовал, как бережно бинтует ему рану та, что чем-то поразила его с самого первого мгновения их встречи…
Из всего племени лесных людей он остался лишь один. Битва с другим сильным племенем для лесных людей стала освобождением от нелёгкого бремени жизни. Все из его сородичи ушли в мир иной, и только он один, выживший, приняв имя Лес, да так и остался навсегда здесь, один, в этом грешном мире. Но не просто так остался, а стал верным Хранителем книги Судеб. Так было ему велено!
Вот и теперь он принял приказ Высшего Разума и должен исполнить его.
Пусть будет так, как будет! Как должно быть, и как не должно, пусть всё идёт своим чередом! И этот спектакль жизни, он тоже кому-то был нужен. А пока пусть ещё спит Последний потомок Владов. Пусть спит! Его мозг продолжают будоражить воспоминания. А в них истина! И человек должен дойти своим умом до Главной истины… Сам! Своим, обычным человеческим умом!
Что надо всей этой разноликой толпе людей в огромном зале приема гостей? Высокие мрачные стены словно поглощают все звуки, все слова, все мысли и желания…
— Марина? Где ты? Марина…
В большом зале дворца каждый громкий звук заглушается невероятно огромными старинными персидскими коврами. Ковры покрывают дощатый пол, хотя видно, что его специально натерли до зеркального блеска. Толпа народа, появилась у входа в зал. Посетители оживленно о чем-то говорят между собой, но вот все умолкают разом и толпа расступается.