Эртэ
Шрифт:
— Здесь никого нет, нечего бояться! — вслух произносит доктор.
Но мычание Химыча, его энергичное потрясывание головой, подмигивание правым глазом, а также ужимки и всевозможные рожи, непонятно кому предназначенные, приводят к тому, что Сергей Викторович поневоле обращает внимание на противоположную сторону огромной комнаты и видит там, вдалеке у стены кожаное кресло, в котором восседает широкоплечий седой мужчина.
В огромном кресле сидел Лес! Он задумчиво смотрел на приближающегося к нему
доктора, и тощее высокое существо, что вышагивало,
— Красавец! — тихо бормочет Лес, и совершенно непонятно, кому предназначены эти слова, мужчине или существу, что завидев его, взвизгнуло, и уже подпрыгивая да подскакивая, торопливо спешит к нему.
Лес ничему не удивлялся. Он знал, что в этом мире всё, довольно относительно, и всё может быть необычным. Но то, что доктор вновь вернулся к исходной точке своего отсчёта, не сгинул, не исчез, и не испугался, делает ему честь, и честь тому, кто поверил ему. Значит ли это, что благая весть древних манускриптов не оказалась ложью, и значит ли это, что на самом деле пришёл тот, кого вправе можно назвать Последним потомком древнего рода владов. Влад — Владеющий славой! Славой всего рода человеческого! Это ли не честь, быть первым, или последним потомком…
И пусть этот красавец влад нетерпелив, пусть не слишком силён, но он владеющий по праву этой славой, а значит, ему пора приниматься за дело.
Книга древних Мудрецов предопределила его появление. Звёзды всезнающей Вселенной послали сигнал, а хитрый агрегат сигнал принял. Ну что-же, всё вернулось на круги своя! Пора приниматься за дело! Именно об этом говорит книга Мудрецов:
"Искать корень Зла, найти его, и обезвредить, обязан тот, кто чист душой, чьи помыслы не вызывают сомнения в своём бескорыстии, и его действия в целом не нарушат ход истории развития общества, предопределённого свыше…"
— Ты вернулся Апрель, значит не всё ладно вышло у тебя… — старый Лес насмешливо уставился на доктора. — Зато вижу, у тебя появился товарищ?
— Позвольте представиться, Хим Химыч! Самый умный, благородный, самый красивый и представительный из семейства химеровых…
Хим Химыч так прыгал, извивался перед Лесом, видимо стараясь понравиться, что не рассчитав, вдруг подпрыгнул так высоко, что с грохотом свалился на зеркально начищенный пол, неприлично высоко задрав свои длинные тонкие ноги. Но вскочив, он с невероятной скоростью устремился в соседний зал, сплошь уставленный огромными зеркалами. Доктор с тревогой и недоумением проводил взглядом Химыча, который вскоре исчез из вида, но через секунду за закрытыми дверями раздался его громкий восторженный вопль, а затем довольный смех, который и успокоил доктора.
— Ваш товарищ нашёл то, о чем он так мечтал. А именно, тысячу говорящих зеркал, лгущих с невероятной легкостью…
За дверями вновь послышался гомерический хохот, а через некоторое время стон, словно там, за дверями кто-то умирал…
— Кажется ему плохо! — доктор повернулся к двери, но Лес повелительно поднял ладонь,
— Не стоит так волноваться! — произнёс старик и нахмурился. — Ваш друг лжец ещё тот. Придумать профессора, и всё такое… Поэтому он проходит фазу номер один — очищение зеркалами. Своего рода лекарство от лжемикробов, которыми так полон этот мир. Кто лучше зеркал знает оборотную сторону личности…
— Значит, я тоже должен подвергнуться чистке? — вызывающий голос доктора вызвал у Леса лишь улыбку, слегка напоминающую усмешку.
— Всему своё время. А на сегодня у нас в программе цветочная освежающая ванна, лёгкий и сытный ужин, а затем вас ждёт мягкая постель из морских водорослей, с целым набором приятных сновидений…
— Меня ждёт Марина! — предательски дрогнул голос доктора. — И я не затем…не затем здесь появился, что-бы спать, есть, наслаждаться приятными цветочными ваннами…
Он старался не смотреть на Леса, в глазах которого помимо усмешки он мог теперь увидеть что-то холодное, строгое, стальное, упрямое…
Старик откашлялся, неторопливо постучал костяшками пальцев по столу, опять откашлялся и, наконец, заговорил скрипучим голосом:
— Хотя ты и влад, но ты человек! В отличие от химер, и многих существ этого странного мира, ты получаешь энергию, питаясь самой банальной пищей. И тебе нужен сон! Но если ты считаешь, что ванна с чистой прозрачной водой тебе совсем не нужна, оставь её. Посчитай глупостью запах мыла, лаванды и мятных трав…
— Запах лаванды? — вдруг отчего-то поразился доктор, но тут-же вскочил с лавки, на которую присел от усталости: — Я согласен! Я хочу именно лавандовую ванну, и стакан апельсинового сока. И спать, спать, спать…
Что-то двигало им. Какие-то чувства, нетерпеливое ожидание смешивалось воедино с тайной радостью окунуться не только в пахучую ванну, благоухающую так призывно приятно. Не-ет! Это было нечто, что будоражило его нервы, подгоняло его тело и словно нетерпеливо нашёптывало, "ну-же, вспомни, вспомни…ну вспомни…"
Что? Что он должен был вспомнить? Через закрытые веки ощущается яркий свет, что исходит от воды и падает на стены ванной комнаты. Приятное блаженство растекается в уставших мышцах и расслабляет тело.
Лаванда успокаивала. Голубая вода в огромной ванне напоминала морское побережье, где они отдыхали всей семьёй в Лазаревском… Стоп! Почему Лазаревское, а не Крым, не Ялта, где они отдыхали ещё раньше, и где поездки и посещение всяких всевозможных исторических мест входили в план отдыха…
Лаванда! Она растёт именно в Крыму. Этот невзрачный голубой цветок, засушенный и собранный в такой-же невзрачный веничек-букетик, напоминает о себе терпким запахом, если растереть сухой цветок в пыль…
Какая нелепость, связывать воедино, то давнее, нелицеприятное происшествие с его женой, сегодняшними событиями и запахом лаванды, что источает эта невероятно голубая вода.
Доктор потёр виски распаренными руками, вновь прикрыл глаза.
"Он должен вспомнить! Он всё должен вспомнить…"