Эсхил
Шрифт:
Они медленно двинулись по мосту, высматривая малейшее движение. Проход к зданию был только один, но дверей в нем было две. Мейсон и Мелвин остановились у одной, Питер и Кристиан встали у другой. Если повезет, через 10 минут они закончат и отправятся пить пиво.
Мейсон подошел к двери. Она представляла собой прочный кусок металла с вентилем посередине. Такие двери запирались герметично, как на подводных лодках, но сути это не меняло. Если не получится открыть, у них было с собой достаточно взрывчатки, чтобы взорвать её к чертям. Но, не пришлось.
Он дернул за рукоятку и толкнул дверь. Внутри было
– Есть тут кто? Мы спасатели с "Вэлли Ойл"! Если кто-нибудь есть, выходите!
Когда он подошел к двери, в нос ударила вонь. Он не был уверен, но по прикидкам, в зале лежало около двадцати тел.
– Командир, ты видишь то же, что и я?
Мейсон всякое повидал в жизни, но это ввело его в ступор. Что это? Что это, блядь, такое? Человек в углу лежал с засунутым в глаз другого большим пальцем. Тот, в свою очередь, валялся на полу, из его разбитого черепа вытекали мозги. У ног Мейсон обнаружил женщину, которая умерла, вцепившись в глотку мужчине. Были и другие и выглядели они гораздо хуже. Все эти люди - простые трудяги, работящие и ответственные - выглядели так, будто хотели разорвать друг друга на куски.
Мелвин встал над одним из тел и сказал:
– Гляньте сюда.
Мейсон присмотрелся и увидел, как из ушей и носа у покойника росло нечто, похожее на цветок.
– Кажется, нам трындец, - прошептал Мелвин.
Мимо пронеслась какая-то тень. Мейсон вскрикнул и начал стрелять. Тьма озарилась оранжевыми вспышками, по стенам зарикошетили пули. Он шагнул назад, ноги скользили по кровавым лужам.
– Мать вашу!
– крикнул он.
– Смотреть в оба!
Мелвин мгновенно бросился вперед. Мейсон вышел, на ходу вытирая перчатки о штаны. Он был в ярости, сердце бешено колотилось в груди. Он попытался убедить себя, что виноваты нервы, но это было не так. Это было нечто первобытное.
"Ответы, - снова подумал он.
– Никогда не заботился их поиском". Он нервно хохотнул, голос эхом отозвался во тьме.
Затем он услышал что-то ещё.
– Северное крыло осмотрено. Вы здесь, сэр? Мы слышали стрельбу.
Это был Сен-Круа. Они появились из комнаты отдыха, на их лицах читалась тревога. Вскоре из двери в дальнем конце зала появился Мелвин.
– Никого нет.
– А человек?
– Никого, сэр.
Мейсон ощутил холод. Он был уверен, что кого-то видел. Уверен. Другой вариант - что он просто испугался темноты - был невозможен.
– Вы всё осмотрели?
– Так точно, - ответил Сен-Круа.
– Только трупы. Все мертвы.
– Все до одного?
Вай кивнул.
Все трое смотрели на него и их вид ему не понравился. Было похоже, как когда вы оказывались в окружении и противник превосходил вас числом 4 к 1.
– Что здесь, вообще, случилось, командир?
– спросил Мелвин.
Мейсон открыл, было, рот и собрался сказать им, что не их дело - работать следователями. Не их дело выяснять, от чего умерли эти люди. Их задачей было обеспечить безопасность. Этим они и занимались. Он подумал, что если, как следует,
Обернувшись, Мейсон увидел дверь, которую подпирало кресло. Дверь тряслась, будто кто-то толкал её с другой стороны. Внизу, сквозь щель, высунулось лезвие ножа и начало двигаться влево-вправо. Он задержал дыхание и приготовился пристрелить любого, кто появится.
Глава 8: Буря и натиск
Где-то в Атлантике. Январь 1939 года.
1
Харальд стоял на палубе "Адальгизы" и смотрел, как на горизонте вырастал Кейптаун. Город находился между двух гор, расположившись в широкой долине. Сейчас в этих широтах стояло лето, поэтому склоны гор были покрыты зеленью и выглядели бы красиво, если бы не облепившие их ярко-оранжевые здания. Несмотря на то, что их южно-африканские друзья внушали доверие, Харальд не хотел бы здесь останавливаться. Но нужно было пополнить запасы. И, вот, корабль постепенно заполнялся коробками с провизией. На борт даже пронесли ящик с оружием. Винтовки "К-98" Mauser 98k (Маузер 98k)– немецкая магазинная винтовка, официально принятая на вооружение в 1935 году. пришли с подковообразными нашлёпками на стволах, призванными снизить яркость бликов на солнце. Определенно, у Рейха были насчет них чёткие планы.
Впрочем, не всё проходило гладко. Когда Харальд отдал приказ о немедленном выходе в море, он столкнулся с сопротивлением Генриха. Последние пару недель они ругались всё чаще и чаще. "Суточная увольнительная на берег" - вот чего требовал капитан. Харальду казалось, что всё делалось ради показухи, глупостей, вроде "никто не будет указывать моей команде, что делать". Он был настолько зол, что хотел пристрелить Генриха. В конце концов, им удалось достичь компромисса: 12 часов увольнительной и не более. Когда африканское побережье начало потихоньку исчезать за горизонтом, он, наконец, успокоился.
– Мило, - произнес появившийся Ян.
– Заключенные на палубе?
– Как вы и приказали.
– Они более послушны, чем Генрих. Как они?
Ян пожал плечами.
С последнего разговора Харальда с Люсией, они всё меньше были склонны к жалобам. И это к лучшему. Он терпеть не мог жалоб.
– Чертов капитан будет у меня...
Но что именно будет капитан Генрих, Харальд договорить не успел. Над водой вспыхнул прожектор. Раздался крик:
– Судно по левому борту!
Палуба тут же ожила. Харальд бросился к перилам и заметил быстро движущееся судно. Оно было вдвое меньше "Адальгизы" и быстро приближалось. Он услышал, как сверху крикнул капитан:
– Сесил!
– Да, капитан!
– Определить тип и принадлежность судна.
Матрос прильнул к биноклю и вскоре доложил:
– Патрульный корабль, на дизельной тяге... флаг ВМФ ЮАР, сэр.
Генрих посмотрел вниз.
– Все на нижнюю палубу! Сейчас всё выясним. Снимите фуражку, - обратился он к Харальду.
– Что?
– Фуражку снимите!
– Капитан сорвал её с головы Харальда и швырнул в сторону.
– Застегните пальто. Нельзя, чтобы они заметили китель. Я всё улажу, понятно?