Эскапада
Шрифт:
— За человека, только что увидавшего привидение.
— Она была в истерике?
— Не в истерике. В расстройстве. Ей что-то привиделось, она решила — призрак, вот и испугалась. Хотя держалась молодцом.
— Да. Я ее почти не видел, но мне показалось, у нее есть голова на плечах.
И притом на красивых.
— Я уже сказал, Фил, привидения меня не очень интересуют. Если свидетели говорят правду, призраки сами не знают, что они мертвы. А это, по-моему, говорит о том, что они на редкость тупые. Зачем тогда с ними общаться, даже если верить, что они и впрямь существуют? Хотя знаете,
— Правильно.
— Может быть, пойдем завтракать?
Я опустил глаза на свой халат, потом взглянул на Великого человека.
— Думаю, мне лучше сначала одеться.
— Отлично. А я пока допишу письмо Бесс.
Внизу еще один слуга, которого мы до сих пор не видели, уведомил нас, что завтрак накрыт в оранжерее. Мы прошли за ним еще по нескольким коридорам.
Оранжерея оказалась просторным, залитым солнцем помещением. К нам отовсюду протягивали разлапистые листья самые разные растения. Густой оранжевый свет, проникая сквозь стеклянные стены, согревал мраморный пол. За стеклом виднелся дивный, словно застывший пейзаж, как на картине маслом. Вверху — синее небо с редкими белыми облачками. Внизу — бескрайняя зеленая лужайка, спускающаяся к саду с цветочными клумбами, красными, желтыми и алыми.
Посредине стоял длинный стол, накрытый белой скатертью. На буфете справа стояли пять или шесть угольных грелок, каждая величиной с корыто. Там же расположились стопки фарфоровых тарелок, чайники, кофейники, чашки и блюдца.
Лорд Боб, в одиночестве, сидел на одном конце стола в новом сером костюме.
— А, Гудини, Бомон! — радостно произнес хозяин дома. — На ногах с первым лучом солнца, а? — Он хихикнул. — Должен вас огорчить: остальных вы упустили. Все уехали в деревню. Походить по магазинам, осмотреть достопримечательности. В смысле обе достопримечательности. Церковь и паб. — Он снова хихикнул. — Наваливайтесь на еду, не стесняйтесь. Вы ведь так выражаетесь у себя в Америке? Замечательный язык этот ваш американский. Ухаживайте за собой сами, у нас так заведено за завтраком. Вот кофе, чай — все, что пожелаете. Думаю, кофе вам сегодня не помешает, а, Бомон? Всю ночь утешали расстроенных дамочек, а?
Он был в очень хорошем настроении, чтобы начинать разговор о его дочери. Я улыбнулся и снял крышку с первой кастрюли.
— Вы в курсе того, что случилось этой ночью? — В кастрюле лоснилась груда свиных сосисок. Я взял вилку, зацепил несколько штук и переложил их себе на тарелку.
— Все слышали, — сказал лорд Боб. — Главные городские новости, а?
— Как себя чувствует мисс Тернер? — спросил я. И заглянул в следующую горячую кастрюлю. Небольшой косяк выброшенной на пляж застывшей рыбы уставился на меня остекленевшими глазами. Я вернул крышку на место.
— Хорошо, хорошо, — заверил нас лорд Боб. — Не хуже, чем вчера. Забавно, однако, правда? Никогда бы не зачислил ее в разряд трусих.
В следующей кастрюле оказался жареный бекон. Я взял немного.
— Я тоже.
Великий человек, как и я, нагружал свою тарелку снедью. Он спросил
— Этот призрак — ваш предок, лорд Перли?
— Поговаривают. — Его колючие белесые брови слегка поникли. — Но уж больно хорош денек для всяких страстей, а?
Мы с Великим человеком уже наполнили свои тарелки и сели рядом за стол. Великий человек снова обратился к лорду Бобу.
— У вас превосходный дом, лорд Перли.
— Боб, — поправил тот. — Приятно слышать. Но в этом, разумеется, не только моя заслуга. Он еще до меня долго тут стоял. Прекрасный получился бы гольф-клуб, не находите?
— Гольф-клуб? — переспросил Великий человек.
— Для трудящихся масс. Моя идея. Бедняки, видите ли, мало бывают на свежем воздухе.
— Ну да, — произнес Великий человек. — Конечно. Помнится, мисс Сесилия что-то такое говорила.
— Сесилия? — Он погладил усы. Слеша кивнул, печально так. — Не одобряет. Сесилия. И мать ее тоже. Воспитание, сами понимаете. Но они увидят свет. Верю.
Он подался вперед.
— Только представьте себе. Пролетарский гольф-клуб. Кругом чистый, свежий воздух, здоровые физические упражнения. И не только. Ясли для малышей. Бесплатное медицинское обслуживание — для всех. И научные учреждения с первоклассным персоналом, а? Будем искать пути, как сделать жизнь лучше. Жизнь каждого человека. И учебные группы, разумеется. Будем изучать «Капитал». Причем не всю эту статистику, а основную идею. Суть. Вы ведь читали, Гудини?
Великий человек моргнул.
— Нет, не успел, лорд Роберт.
— Я подарю вам экземплярчик. У меня их штук сто. Я изменю вашу жизнь. Свою уже изменил, верно говорю. Я бы начал все еще несколько лет назад — я о гольф-клубе, — если бы не граф. Мой отец. Он решительно против. А что от него еще ждать? Настоящий реакционер. Но, слава богу, не может же он жить вечно. Как только преставится, мы возьмемся за дело. Кстати, может, даже завтра. Он совсем плох, старая свинья. — Лорд Боб довольно улыбнулся. Встал. — Ну, — сказал он, — я пошел. — Остановился. — Там есть чай, кофе, что угодно. Не стесняйтесь.
— Вы в деревню? — спросил Великий человек.
— Нет, пойду прокачусь на новеньком мотоцикле. Только вчера доставили, прямо с завода. «Браф Сьюпириор», литровый двигатель, четыре передачи, предельная скорость сто миль в час. Красавец!
Он улыбнулся Великому человеку.
— Чуть не забыл, Гудини. О вас упоминали в сегодняшней «Таймс». И о Мейплуайте тоже. В светской хронике. Ну, если вам что-то понадобится, еда или еще что, обращайтесь к слугам. Остальные скоро вернутся. Чай в четыре. А пока развлекайтесь, а?
Лорд Боб вышел. Великий человек взглянул на меня.
— «Таймс»? — проговорил я.
Он захлопал ресницами.
— Ничего об этом не знаю, — заявил он. Наклонился и взял газету, лежавшую в центре стола. Развернул, полистал. Я ждал.
Он читал про себя. Через мгновение довольно заулыбался. Потом взглянул на меня и нахмурился.
— Я не имею к этому никакого отношения, Фил, — сказал он.
— Покажите.
Он протянул мне газету. Я пробежал глазами светскую хронику и наконец нашел заметку. Маленький параграф в длинной колонке, но и его было более чем достаточно.