Эскорт
Шрифт:
Ноль.
МАНЕВР ЗАВЕРШЕН. ВЫХОД НА РАСЧЕТНУЮ ТРАЕКТОРИЮ.
Внимание феномена стремилось разделиться на части — вот проникающий по вездесущим нитям враг, сеющий помехи и прерывающий протянутые связи, вот враг телесный и подвижный, перебравшийся снаружи внутрь, ближе к извергающимся в ничто потокам огненной еды, вот враг старый, давний, лукаво сменивший уязвимую телесность на прозрачность и непрерывно тянущийся к расколотому им ядру — уходи! уходи! дай мне собрать ядро вместе! — вот еще двое, сперва метавшиеся с кольцами еды, а теперь крадущиеся к краю оболочки, почти достигшей
Откройте преграду. Я ворвусь, я вольюсь в ваши прозрачные сущности, я наполню их собой, своей страстью. Мы станем одно — одно Я.
СОБЕРИ КУБИКИ, УНЕСИТЕ МЕРТВОГО, МЫ БУДЕМ ДРУЖИТЬ! СТРАВИТЬ ГАЗ, ПОСАДКА! ДАЛАН, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! МИЛАЯ, ПРЕКРАСНАЯ! ДАЛАН, ЧТО ЗА ГРЯЗЬ?! ВЫНЕСИ И ВЫКИНЬ!
В ответ — ранящие, рвущие оболочку удары.
— Стрелять все время! — Далан вскрикнула басом, как при отрыве от пола разом шести канистр. Она не боялась, но что-то терзало ее. Видения, вот что! Эш в фартанговом костюме не получала мысленных приказов феномена, что лишают воли, а Далан доставалось полной мерой. Заглушая в себе насильно возникающие чувства, она стреляла из двух огнетушителей с упреждением всего сорок метров, и разрывы гранат отдавались на скрытых скафандрами телах резкими толчками взрывных волн. Пыль, поглощающая пламя, густо клубилась в стволе, не давая видеть, как отступает, огрызаясь оскалами огня, черная туча.
Гранатометы отброшены в обе стороны.
— Еще!! Быстро!!
Эш, тянувшая за ней импровизированную волокушу, скинула лямку с плеча, подала новую пару стволов. Снова грохот.
Они двигались, оттесняя черное наваждение к корме, в сплошном мареве пыли и вспышек молний. Эш то и дело чувствовала звонкие шлепки осколков — легкие корпуса гранат разлетались на куски, и те рикошетировали, отражаясь от стен.
— Сколько осталось?!
— Двенадцать магазинов! — тянуть по полу лист становилось легче; теперь огнетушители не высились на нем штабелем. Эш думала, что надорвется на канистрах, — оказалось, впереди ждало кое-что похлеще.
— Капитан, где мы?!
— Пройдено 225 метров. Вы в четвертом сегменте ствола. 014 совсем рядом. Поднажмите!
— Мало выстрелов. А нам еще отступать с грузом.
— Учитель, ответьте! Нужна помощь.
— Я помогаю. Стараюсь. Не сдавайтесь.
— Скажите, я выживу, взяв его рукой?
— Надеюсь да. Я буду рядом. В плохом случае вас двое. Вторая завершит.
«Утешил, спасибо», — Эш, вытянув гибкую шею, прижалась лбом к холодному забралу. Многослойное стекло с прокладкой белого фартанга казалось крепче стены. Они толкали стену, и она сдвигалась, но в каждый момент могла встать неподвижно, и хоть ты разбейся об нее.
— Возвращаться поздно. Надо дойти. Для отчаяния нет времени. Стремитесь. Он один. Мы команда.
Эш вспомнила другие слова Кэна — «он мыслит себя единственным, остальные ничто», «ни жалости ни сострадания». О нет! Он очень даже понимает — но только для себя, ради себя. Эгоист храный! Легко тебе
— Далан, не стой! Иди вперед! Скажешь, когда сил не будет. Я возьмусь.
Дверь. Отсек 14. Ящик — алое живое солнце, испускающее нестерпимое сияние. Шум страшный, почти рев бьющейся плазмы. Далан пошла на него, разминая пальцы; каждый шаг давался с невероятным усилием. Голоса в голове вопили, терзая мозг, но счетчик шагов — последний рубеж, где укрепилась воля — отмерял стук ступней: десять, одиннадцать. Она погрузилась в свет огня.
— Трос! Мне трос!
— Что?!
— Трос!! Обвязать!!
Эш не ожидала от себя, что сможет порвать лямку волокуши. Теперь можно взять огнетушителей не больше, чем захватят руки.
Касаясь ящика, Далан почувствовала в нем частые удары. Слияние частей ядра. И жар. Накалялась ткань перчаток, обжигая руки.
Узел затянут. Хват за обвязку. Второй рукой — за скобу модуля 80-2. Поднять. Нести. Далан шла между двух огней — невыносимо белого и жгуче-алого, и оба разгорались до наивысшей степени, за которой — взрыв, сожжение, уничтожение. Любой шаг — последний. Мозг опустел; в гуле борьбы пламени с пламенем раздавались удары шагов — и ни единой мысли. Окаменевшая в крайней решимости воля вела мирку, посылая вперед без раздумий, одним стремлением — дойти до челнока.
БРОСЬ! — визжал один голос, истязая укусами, крючьями раздирая тело изнутри.
НЕСИ, — звал другой, безмерно усталый, но непреклонный.
«Я уроню. Больше не могу. Руки сгорят. Так тяжело! тяжело!»
Алая аура, окутавшая ящик, росла и ширилась. Карминовый цвет власти разливался, растворяя в себе людей, улицы, города, целые миры. Власть. Агрессия. Наслаждение покорностью плоти, послушностью рычагов и сенсоров, повиновением потоков энергии.
СОЕДИНИСЬ С ВЛАСТЬЮ. ПОДЧИНИСЬ ЕЙ.
НЕТ, — твердо настаивал усталый голос. — ТЫ ЛИЧНОСТЬ. СОХРАНИ СЕБЯ. ПРОТИВЬСЯ ВЛАСТИ. КТО ПОКОРИЛСЯ — ИСЧЕЗ. ВЛАСТЬ ПОЖИРАЕТ СОЗНАНИЕ. НЕ ПРИКАЗ, А ВЫБОР. НЕ ЧУЖАЯ ВОЛЯ, А СВОЯ.
Иди сквозь темный дождь. Иди по мутным лужам.
— Мы у переходника, — шепнула Эш, боясь сказать громко и этим поколебать стремление Далан.
Она двигалась в неистовстве призрачного и вместе с тем угрожаюше реального огня, кипящего в середине тучи черной ярости; лишь по рисунку пола и поворотам можно было угадать свое местоположение.
— Далан опускает их в шлюз. Вместе. Я иду за ней.
Чернота с проблесками алых трещин вилась и бесилась в рубке. Форт что есть сил держал оборону БЭМа, не впуская бешено врывающиеся в него щупальца феномена — грязно-белые, ржавые, сизые, трясущиеся и грозящие остриями.
— Перешли в коридор палубы. В каюту. Оставляем их здесь.
Неожиданно атаки феномена прекратились; его наспех составленные инвазивные программы — воплощения последнего, неистового натиска — пропали по всем полям зрения. Тишина была так неестественна, что Форт в первый миг опешил.