«Если», 2012 № 03
Шрифт:
— Все не так, — чихнул Стамб. — Должно быть какое-то другое объяснение. Поверь мне. Простое объяснение. И пока мы его не найдем, считай, что Пашчим опережает нас. На ход опережает. Для чего бросают шумовые и световые гранаты? Чтобы обескуражить противника. Если Пашчим играет против нас, возможно, он добился своей цели.
— Что ты о нем знаешь? — спросила Кама.
— Упертый парень, — ответил Стамб. — Упрямый и упертый. Не весельчак, как Винл. Злой. Всегда хотел быть первым. А оказался тут. Что-то было такое у него в семье: кажется, братишка или мать болели. Думаю, пошел в отряд из-за денег. Деньги он явно заработал, а вот дальше…
— Командир, — окликнул лейтенанта Рудж. — Лабораторный
— Он ждет нас, — уверенно сказал Стамб.
— Пашчим! — крикнул Стамб у входа в лабораторный корпус. — Ты здесь?
— Здесь! — донесся голос Паша.
Под куполом помаргивали палки светильников, от входа до противоположной стены корпуса, где поблескивал колпак навигатора, тянулось замусоренное фойе. Справа и слева высились панельные перегородки лабораторных отсеков. Все обвешаны косами. Словно пленку натянули вдоль комнат, потом рассекли на ленты и заплели в причудливые хвосты.
— Они сошли с ума от безделья, — заметил Рудж. — Неужели все это сотворено за прошедшие часы?
— Что там? — спросил Стамб у Камы.
— Ничего, — она раздраженно сунула прибор в чехол. — Или ничего нет, или помещение экранировано идеально.
— Экранировано идеально, — вновь донесся голос Паша, и его обладатель появился возле навигатора. — Ты даже не представляешь, лейтенант, насколько идеально. Порой техника позволяет совершать подлинные чудеса. В том числе освобождает от технической зависимости. Полностью. Оставляет его наедине с собственной природой. И с другими людьми. Такими же свободными.
Он действительно безоружен. На обтягивающем плечистую фигуру комбинезоне нет даже ремня. Стамб хорошо помнил этого курсанта. Из четверки ему не приходилось сталкиваться только с Уттарой, но ее дело он изучил досконально. Техник Пашчим никогда не числился в технических гениях, однако к учебе относился со всей ответственностью. Особенно любил занятия по боевым искусствам. И хотя не достиг в них особых успехов, солдатом стал бы образцовым.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Стамб. — Савья сказала, что ты охраняешь данные в навигаторе. Ты решил, что кто-то покушается на них?
— Кого ты слушаешь? Савью? Да она сошла с ума.
— Ты сам рехнулся! — закричала в ответ Савья.
— Отчасти, — кивнул Паш. — Нелегкое сумасшествие сродни легкому опьянению. Оно дарует ту же самую воздушность ума. Рудж, отложи импульсник. Даже если ты нажмешь на спусковой крючок, импульс погаснет в пределах корпуса. Оружие здесь не работает. Здесь ничто не работает. Нет, если бы у вас было что-то старинное, основанное на химических свойствах вещества, вы могли бы попробовать подстрелить меня. Здесь в качестве оружия можно использовать только собственные руки. Ну, еще что-нибудь, что можно взять в них. Ножи, стальные стержни. Сразимся?
— Что с тобой, Паш? — Стамб шагнул внутрь и направил на пол разрядник. Оружие не отозвалось. Не отозвался и импульсник. Рудж покачал головой и потянул с пояса нож.
— Ничего не происходит, — ответил Паш. — Просто надоело все… И еще. Знаешь, прошлые обиды растут от раздумий о них.
— Ты сохранил данные крейсера аньятов? — спросил Стамб.
— Конечно, — кивнул Паш. — В навигаторе их уже нет, извини, но я записал на кристалл. Он здесь. — Техник похлопал по грудному карману. — А что? Самый надежный способ хранения информации. Попробуйте возьмите.
— Он тянет время, — пробормотал Рипух.
— Зачем? — не понял Стамб.
— Пока не знаю, — покачал головой аналитик. — И, кстати, тот фейерверк в производственном зале тоже был нужен, чтобы потянуть время.
— Время… — задумался Стамб, шагнул в коридор. — Ардан?
— Все отлично! —
— А теперь? — лейтенант вернулся в зал.
Переговорное устройство молчало.
— Кто первый? — поманил к себе Руджа Паш. — Или навалитесь на меня всем скопом?
Паш и в самом деле тянул время. А еще он оказался отличным бойцом. Это было самым странным, Стамб всегда отмечал его упорство, но тут он увидел что-то, превосходящее результат любого упорства. Теперь некогда заурядный курсант не только идеально держал тело, поражал точностью движений и скупостью жестов, он танцевал: почти парил над полом лабораторного корпуса. Рудж лишился ножа уже в первой же атаке, получил синяк под одним глазом, затем под другим, захлюпал кровью в сплющенном носу. Вскоре Стамб уверился, что Паш мог убить сержанта в течение нескольких секунд, но не делал этого, а только методично его калечил: вот Рудж лишился мочки левого уха, вот захромал на одну ногу, вот щелкнуло под бронником одно из ребер. Когда сержант начал подниматься с пола медленнее обычного, Стамб сам шагнул вперед, однако ничего не успел сделать. Паш был неестественно стремителен — удар раскрытой ладонью не только сломал лейтенанту нос, но разбил обе губы и, кажется, лишил сознания на мгновение. Лабораторный корпус накренился и принял затылок лейтенанта на твердые плиты пола. Регистратор хрустнул и рассыпался на куски.
— Кто следующий? — рассмеялся Паш.
Стамб с трудом повернулся на бок, потрогал языком зашатавшиеся зубы. Голова гудела, лабораторный корпус кружился вокруг нее. Похоже, он получил еще и удар в грудь.
Рудж сидел в пяти метрах, смотрел на Паша с ненавистью и плевался кровью.
Рипух наблюдал за происходящим, сложив руки на груди, хмурился и кусал губы.
Савья с трудом сдерживала улыбку.
— Теперь я, — твердо сказала Кама.
Она была восхитительна. И почти столь же быстра, как Паш. Она напала первой, отбила два или три мгновенных удара техника, сумела защитить лицо, но потом все-таки получила удар в грудь и полетела, заскользила по полу в сторону коридора. Не вскрикнула. Даже в экзоброннике не всякий боец мог бы нанести такой же удар. И вряд ли. кто-то остался бы после такого удара живым. Однако Кама даже не сбила дыхание. Поднялась и показала Пашу вырванный вместе с кристаллом карман.
— Данные крейсера аньятов у меня.
Шагнула в коридор, приложила кристалл к прибору и прошипела с ненавистью:
— Кристалл пуст!
— А ты как думала? — рассмеялся Паш. — Данные здесь.
Он постучал по собственной голове пальцем, и в это самое мгновение Стамб метнул подобранный нож Руджа. Прямо в грудь Савьи.
До появления линкоров Федерации оставалось еще часа два, не меньше. Пошел шестой час с момента получения сообщения от Винла. И вот Стамб с трудом унимает головокружение; избитый, окровавленный Рудж зачем-то лезет по переборкам на стену; Савья, хрипя, оседает на пол, а неукротимый Паш летит, скользит почти по воздуху к ней.
Рипух сделал только один шаг вперед. Перехватил превратившегося в смертельно опасного бойца техника станции, одним движением оторвал ему голову и размозжил ее об пол. Рудж добрался до протянутого вдоль перегородки увешанного косами волокна и сдернул его, свалившись на пол. И в ту же секунду в руках Камы ожил импульсник Савьи и прожег аналитика насквозь. Рипух захрипел, развернулся и, захлебываясь кровью, отсалютовал по-аньятски, приложив ладонь тыльной стороной ко лбу. Так и упал.
— Собственно, за этим меня сюда и посылали, — с раздражением сплюнула Кама на пол. — Было подозрение, что порученец штаба на Виласе из аньятов. Однако операция провалилась. Данных у нас нет.