«Если», 2012 № 03
Шрифт:
— Оленей. Настоящих северных оленей, — пояснил он. — Не думал, что доведется их увидеть… пусть даже мертвых.
— Spoklik [16] , - пробормотал полицейский И ушел. Геннадий еще раз заглянул в контейнер и, сутулясь, направился в противоположную сторону, где стоял его автомобиль. Сигнальная лампочка на приборной панели показывала, что срок аренды истекает. Ничего удивительного — из-за дождя машины по Е18 еле ползли, к тому же полиция перекрыла дорогу у Арьяна. Малянов как раз прикидывал, что останется
16
Sp"oklik (шведск.) — ужасно. (Здесь и далее прим. перев.)
— Мистер Малянов?..
— Что еще? — Повернувшись на голос, Геннадий прикрыл глаза ладонью, словно козырьком. С той стороны, где с включенными мигалками стояли полицейские машины, к нему шагали по обочине двое. Тем временем позади притормозил еще один автомобиль — большой зловеще черный фургон с неработающим маячком, похожий на те автозаки, какие до сих пор использовала милиция на его родной Украине. Шагавшие к Малянову мужчины — крупные, крепкие, с уверенными, властными движениями — тоже были похожи на полицейских в штатском.
— Вы Геннадий Малянов? — спросил по-английски первый мужчина. Капли дождевой воды блестели на его бритом черепе.
Геннадий кивнул.
— Вы работаете на МАГАТЭ? — продолжал мужчина. — Инспектор по вооружениям?
— Допустим, — проговорил Малянов сдержанно.
— Лейн Хитченз, — представился мужчина, протягивая Геннадию руку для пожатия. — Интерпол.
— Вы тоже по поводу оленей? — спросил Малянов.
— Каких оленей? — Хитченз, кажется, слегка удивился, и Малянов отдернул руку.
— Вон тех… — Он показал на здание контрольно-пропускного пункта, вспыхивающие в темноте мигалки и склоненные головы задержанных на заднем сиденье полицейской машины. — Так вы здесь не из-за этого?
Хитченз покачал головой.
— Нам сказали, что здесь будете вы, вот мы и приехали. Нам нужно с вами поговорить.
Малянов не двинулся с места.
— О чем?
— Нам нужна ваша помощь, черт побери! Идем!
Задние дверцы черного фургона открылись. Автомобиль по-прежнему напоминал Геннадию тюремную машину, однако он справился с собой: ему очень нужна была работа. Деньги — даже такая малость, какую могли заплатить интерполовцы за часовую консультацию на обочине ночного шоссе в Швеции, — очень бы пригодились.
Хитченз знаком предложил Малянову подняться в фургон.
— Олени, говорите?.. — внезапно сказал он и ухмыльнулся.
— Вы когда-нибудь слышали об оленях Беккереля? [17] — парировал Геннадий. — Нет? Нам, охотникам за радиацией, они очень хорошо известны.
Грузовик-контейнеровоз стоял теперь перед КПП, освещенный несколькими прожекторами. На его платформу неуклюже поднимались люди в тяжелых защитных костюмах. Геннадий улыбнулся: уровень радиации в кузове был не таким уж высоким, можно было обойтись и более легкой защитой.
17
Беккерель
— После Чернобыльской катастрофы, — пояснил он, — вся популяция шведских северных оленей оказалась заражена цезием-137. Количество изотопа в их организмах в пятьдесят раз превышало максимально допустимое. Прежде чем об этом стало известно, десятки тонн оленьего мяса попали на мясокомбинаты. К счастью, санитарная служба вовремя спохватилась: радиоактивную оленину поместили на бессрочное хранение в морозильники под Стокгольмом. Там их должны были держать, пока не станет ясно, что с ними делать дальше.
Вчера кто-то взломал одно из хранилищ и похитил полтора десятка туш. Я думаю, злоумышленники собирались направить мясо в торговые сети соседних стран, а затем спровоцировать скандал. Если бы это удалось, эффект был бы почти как от «грязной бомбы».
До сих пор молчавший спутник Хитченза вполголоса выругался:
— Ужас!
— И кошмарная глупость. — Малянов рассмеялся. — Видели бы вы это мясо после нескольких лет глубокой заморозки. Никто в здравом уме такое не купит. Ну, а контрабандистов решили задержать здесь, за пару километров от норвежской границы.
— И это вы их выследили? — Судя по интонации, Хитченз был впечатлен.
В ответ Геннадий только пожал плечами. В последнее время у него сложилась репутация авантюриста, и ему не хотелось признаваться, что после нашумевших поездок в Азербайджан его подключили к операции не очень охотно. В конце концов шведы пошли на это лишь потому, что года два назад он занимался отстрелом радиоактивных верблюдов в Китае.
— Так вы хотите получить от меня платную консультацию? — проговорил он нарочито небрежным тоном. В ответ Хитченз указал на распахнутые дверцы фургона. Вздохнув, Геннадий поднялся в салон.
В фургоне было сухо и довольно тепло. Вдоль бортов стояли удобные диваны, между которыми расположился длинный столик; кабина водителя была отделена от салона перегородкой с небольшим занавешенным окошком. Фургон для наружного наблюдения, подумал Геннадий.
На одном диване сидели мужчина и женщина; Геннадий занял место напротив, чувствуя, как под ложечкой начинает посасывать от какого-то тревожного предчувствия. Тем не менее он заставил себя поздороваться, хотя с чужими людьми, даже с коллегами по работе, Геннадий всегда сходился трудно.
Тем временем Хитченз и его молчаливый напарник тоже забрались в фургон и захлопнули дверцы. Спустя несколько мгновений Малянов услышал, как хлопнула дверца кабины.
— У меня здесь машина, — заметил Геннадий.
— Джек, оплати счет мистера Малянова, — сказал Хитченз, бросив короткий взгляд на своего напарника. — Мы позаботимся о том, чтобы вашу машину вернули в прокатную фирму, — разъяснил он Геннадию.
Фургон плавно тронулся, и детектив повернулся к двум безымянным пассажирам.