«Если», 2012 № 06

Соломаха Сергей

— Нас, наверное, станут искать…

Джокер посмотрел на небо, затянутое серыми, будто жеваными тучами, в любую секунду готовыми пролиться дождем. Мелким и от того вдвойне противным.

— Найдут, но нескоро, — констатировал басист.

Ригель осторожно опустил ногу в жидкую грязь у края кочки. Нога погрузилась примерно по щиколотку. Ниже как будто была твердая почва.

— Вроде бы можно идти.

— Вроде бы? — криво усмехнулся Кайзер. — А куда, по-твоему, челнок провалился?

Снова вопрос без ответа.

— И в какую сторону идти? — уныло спросил Икар.

— Эй,

смотрите-ка! — воскликнул Джокер.

Там, куда он указывал, в трех метрах от кочки, на которой сидели грязные, обескураженные музыканты, из грязи вынырнуло нечто пухлое и продолговатое, похожее на полутораметровую сардельку. Странное существо довольно ловко выбралось на небольшое возвышение, свернулось кольцом и замерло. Грязь стекала с него неровными потоками. И вскоре стала видна ярко-фиолетовая морщинистая кожа, будто покрытая толстым слоем жира.

— Надеюсь, это не хищник, — произнес едва слышно Икар. — Хищнику здесь просто не на кого охотиться.

— Это ты сам себя успокаиваешь? — так же тихо спросил Ригель.

— Я наблюдаю и делаю выводы, — ответил менеджер.

Встряхнувшись всем телом, как собака, выбравшаяся из воды, необычное существо освободилось от остатков грязи. Округлый конец его тела приподнялся и, как перископ, уставился на людей.

— Ну, чего смотришь? — не выдержав, воскликнул Кайзер.

На обращенном к людям конце тела обитателя грязевых болот надулся круглый белесый, как шарик для пинг-понга, глаз. Затем еще один, чуть левее и выше первого. Секундами позже прорезался рот: будто лезвие полоснуло, оставив тонкую, чуть кривоватую полосу. От глаза и до глаза.

— Обалдеть! — удивленно проговорил Филин.

— Обалдеть! — повторила следом за ними фиолетовая сарделька.

— Эффект попугая, — со знанием дела кивнул Икар. — Он повторяет слова, не понимая их смысла.

— Ошибаешься, — ответила сарделька.

Прежде чем люди успели прийти в себя, из пузырящейся жидкой грязи выползли еще четыре сородича разговорчивой твари.

— Вам не кажется, что все это, типа, очень странно? — спросил Кайзер.

— Возможно, болото выделяет какой-то газ, оказывающий галлюциногенное воздействие, — попытался найти рациональное объяснение Икар.

— Газ тут ни при чем, — ответила одна из сарделек. — Мы вигалы, коренные обитатели Вигал-Дерфен-Тарджуна, лишенные своих законных прав.

— Ну надо же угораздило! — с досадой цокнул языком Ригель.

— Вас не угораздило, — сказал другой вигал. — Это мы заставили ваш летательный аппарат опуститься.

— Мы не знали, что на Тарджун-Дерфене есть другой вид разумных существ, — растерянно заметил Икар.

— Мы не другой вид! — возмущенно ударил хвостом по грязи вигал. — Мы мутировавшие личинки тарджунов!

— Простите? — наклонил голову Икар.

— Тарджуны размножаются яйцами, из которых вылупляются личинки-вигалы. Вигалы, в свою очередь, окукливаются и превращаются в полноценных тарджунов. В былые времена иногда, крайне редко, случалось, что один из вигалов не окукливался и оставался личинкой. После того как тарджуны разучились летать, подобное стало случаться все чаще. Тарджуны полагают неокуклившихся вигалов

неполноценными существами. Поскольку традиционно считается, что неокуклившийся вигал — это позор и проклятие для семьи, родители предпочитают избавляться от таких потомков. Нередко нас бросали здесь, в грязевом болоте, предоставляя самим себе. Однако минеральные термальные источники, бьющие на дне болота и смешивающие свои целебные воды с такой же целебной грязью, дали нам новую жизнь. Благодаря им мы теперь умны и сильны. Но при всем этом остаемся униженными существами. Дерфены не желают с нами знаться, потому что мы тарджуны, а тарджуны так и вовсе ни во что нас не ставят.

— Послушайте, — поднял грязные руки Ригель. — Если вас кто и угнетает, то мы тут совершенно ни при чем! Мы гости. Понимаете? Музыканты. Прилетели, чтобы дать несколько концертов…

— Мы все о вас знаем, — перебил его третий видал. — «Маятник Фуко» — наша любимая группа! Ваша музыка вдохновила нас на борьбу!

— Мы этого не хотели и дико извиняемся! — почти что в отчаянии воскликнул Ригель.

Но вигалы его не слышали.

— И мы рассчитываем на вашу помощь! — продолжал отчаянный фиолетовый бунтарь. — У нас есть все для того, чтобы поднять восстание, однако не достает вождей, которые встали бы во главе нашего движения. Вождей, с которыми считались бы и тарджуны, и дерфены!..

— Ребята, — тихо произнес Филин, обращаясь к друзьям. — Вы думаете о том же, о чем и я?

— Видимо, да, — ответил за всех Ригель.

— Тогда чего мы ждем?

И рокеры, шлепая по жидкой грязи, оскальзываясь и падая, рванули прочь от того места, где утонул их челнок, подальше от гигантских фиолетовых сарделек, избравших их вождями своего национально-освободительного движения.

Вигалы ринулись вдогонку за «Маятником Фуко». При передвижении в грязи они имели значительное преимущество.

Разъяренные вигалы уже почти настигли беглецов, когда сверху раздалось:

— Эй, там, в грязи!

Прямо над ними зависла стая дерфенов. И, похоже, летунам сверху было весело наблюдать за тем, что происходило внизу.

— Хватайтесь!

Перед Ригелем повисла широкая кожаная петля, к которой был приклеен серебристый антигравитационный пластырь. Не раздумывая, рокер налепил пластырь на грудь, нырнул в петлю, пропустил ремень под мышками и тотчас же почувствовал, как ноги отрываются от земли. Он стремительно возносился вверх. Рядом с ним в таких же ременных петлях летели, раскачиваясь, его товарищи. А внизу, в грязи, безумствовали фиолетовые черви, упустившие свой шанс стать главенствующим народом и наконец-то переименовать планету в Вигал-Тарджун-Дерфен.

— Как вы нас нашли? — спросил Икар у подлетевшего к нему дерфена, в котором скорее угадал, чем узнал старого знакомого Гоу.

— Наши разведчики видели, как упал челнок, — ответил тот. — Ну, а раз челнок упал в грязевое болото, значит, без вигалов не обошлось.

— Полагаю, вы в курсе, что вигалы тоже намерены предъявить тарджунам свои права на планету?

— Кто, вигалы? — Гоу насмешливо наморщил нос. — Они лишь копируют то, что происходит.

— То есть это неразумные существа?