Это моя собака

Лукницкий Сергей Павлович

Гостья

13 июля. Ночью где-то далеко выла собака. Голос мне показался знакомым. А что, если это был Чёрный Дьявол и у него опять какое-нибудь несчастье?..

Гостеприимство

14 июля. Вчера приходила Ватутька. Наверное, мириться. Сперва мы поговорили через изгородь. Но Мама-Маша сказала:

— Пригласи гостью в дом.

А Пал Палыч сказал:

— Ого! Наш пёс обзавёлся приятельницей!

Ватутьку

впустили через калитку.

Мы обегали весь наш участок, потом играли вместе с Витей — он бросал нам мяч и палки.

— Прекрасная псина — похвалил её Пал Палыч. — Дворняжки вообще сообразительный народ.

— Очень изящная собачка, — сказала Мама-Маша. — Лёгкая, быстрая. И смотрите: какой хвост!

Хвост у Ватутьки действительно очень хорош — раза два заворачивается колесом.

Когда Ватутька уходила, я её спросил: нет ли новостей про одноглазого?

— Всю ночь выл и не давал спать, — сказала она.

Вот! Значит, я был прав. Сегодня ночью непременно убегу его искать.

Первый блин — комом

18 июля. Если вы никуда не ходили ночью — и не ходите. Под каждым кустом неизвестно что. В траве что-то шуршит. На деревьях — таится. Все время падаешь в ямы и из темноты что-нибудь сваливается.

Я шёл, приседая от страха, и меня занесло неизвестно куда. Как мне удалось добраться до жёлтого домика на горе — не могу объяснить. К счастью, изгородь была дырявая. По запаху нашёл в сарае лошадь. Заглянул: удивительное дело, она спала стоя!

Возле террасы увидел кроличью клетку. Приставил нос к решётке: аромат — жуть! Я чихнул. Кролики сразу все проснулись, шарахнулись в угол и залезли друг на друга. Странные животные: уши, как у ослов, усы, как у кошек, носами беспрерывно дёргают.

Вдруг кто-то громко и жадно дохнул мне в загривок. Я шарахнулся не хуже кроликов и забился под террасу. Конечно, там были куры. Они сразу устроили такой скандал, что я вылетел пулей.

По двору шёл старик с фонарём.

— А-а! Кого я вижу! Знакомое лицо, вот не ожидал!.. Культурная собачка, а занялась нехорошим делом…

Он взял меня за шиворот, принёс в дом.

Я сел и повесил голову: дожил, за вора приняли! Теперь пойди докажи свои благородные цели.

— На-кось, пёсик, перекуси, — поманил меня старик. И под самый нос сунул баранью кость.

Какой прекрасный запах шёл от неё! Я уж было разинул рот, но тут же захлопнул.

— Не берёшь? — удивился он. — Не голоден? А зачем в курятник полез?

Что мог я ему ответить?

Я опрокинулся на спину и поднял вверх все четыре лапы. И состроил такую невинную морду, что даже сейчас вспомнить противно.

— Ага, стыдно! — обрадовался старик. — Стало быть, не курочкой интересовался. Скорей всего, что-то у тебя стряслось. Ну да ладно. Утро вечера мудрёнее. А пока, брат, извиняй, запру я тебя в сарайчик.

В

сарайчике возле конюшни было темно и пахло мышами. За стеной отфыркивалась лошадь. Я лёг возле самой двери и решил: как только старик её откроет, я прошмыгну у него между ног.

Сколько я пролежал — не помню. Вдруг — бум-трах, бум-трах-тарарах — забарабанил кто-то в стенку. Все кругом затрещало, заходило и рухнуло. Меня треснуло доской по голове, и я пулей вылетел в темноту.

Как я попал домой — не помню. Одно ухо у меня было ободрано. Задняя левая лапа до сих пор плохо сгибается. Пишу, а буквы прыгают, как те кролики, — друг на друга. Что это было? Что будет? Лучшей пойду и залезу под крыльцо.

Добрый старик

20 июля. После завтрака, когда я стал немножко приходить в себя, скрипнула калитка, и к нам в сад вошёл старик, который живёт в жёлтом домике на горе. Всем по отдельности поклонился, а мне подмигнул.

— С добрым утром Прошу прощения за беспокойство…

— Ты ко мне, что ли, Кузьма Егорыч? — спросила тётя Груша.

Старик показал пальцем на меня:

— Я, Аграфена, скорее вот к нему.

Тут с места сорвался Витя:

— Дедушка! А я вас сразу и не узнал!

Пока Витя рассказывал, как мы познакомились в лесу, старика усадили за стол и налили ему чаю. А я, распластавшись на полу, медленно пополз по направлению к двери.

— Придержи-ка собачку, — сказал старик Вите, — сейчас о ней разговор будет.

Старик рассказал о ночных событиях подробно и правдиво. Все слушали его с большим изумлением.

— Чрезвычайно странная история… — сказал Пал Палыч и посмотрел на меня. — Кой леший тебя понёс туда, Пират?

— Вот именно, — согласился старик. — Пёсик не был голодный, я проверил. Значит, не курочкой интересовался. Но всего больше мне непонятно про сарайчик. Был — и нету. Лежит. На составные части рассыпался.

— По-вашему, это Пират сарай у вас сломал? — закипятился Витя.

— Что ты, что ты, сынок. Такой мелкий пёсик! Я думаю, что сарай, скорее всего, Анюта разнесла.

— Зря-то про Анюту не болтай, — вмешалась тётя Груша, — за всю жизнь она мухи не обидела. А теперь на старости лет будет тебе сараи ломать?!

— Ради Бога, кто такая Анюта? — жалобным голосом спросила Мама-Маша.

— Кобыла, — ответил старик. — Кобыла моя. Анютой звать. Мы вместе с ней вышли на пенсию. Ездим вот потихоньку, мусор собираем… В виде общественной нагрузки… А лошадь, действительно, кроткая, разумная, и смолоду такая была… Живём с ней душа в душу. Но сам вижу, что это — Анюта… Точно… Следы есть. Как раз в том месте, где сарайчик прислонялся, доски в конюшне разбиты в щепки. Но вот почему кобыле взбрело на ум молотить стену копытами, этого я понять не могу. Может, ты разъяснишь, пёсик?