Эвиал

Абдуллин Нияз Н.

В глазах Дарисии блеснули слезы. И у Танцующей возникло тягостное чувство, что это — их последний разговор. Она растерянно кивнула.

— Я сделаю все, что смогу.

— Вот и прекрасно. Пусть удача не покидает вас.

Дарисия несколько мгновений смотрела на детское личико, а потом, словно боясь растерять всю свою решимость, быстро вышла из комнаты.

Иф-Шинн немного задержалась, закутывая доверенного ей ребенка в плащ, и выскользнула следом, раздумывая, где лучше всего укрыться.

…Всадники были уже совсем близко. Солнце играло

на блестящих доспехах, воздух полнился конским ржанием и металлическим клацаньем. Жители некрополиса попрятались среди гробниц, затаились.

Иф-Шинн, прокравшись вдоль осыпающейся стены, юркнула в темный зев одной из пирамид — достаточно узкий, чтобы туда никто не полез, и вместе с тем расположенный на некотором возвышении, так, что она могла наблюдать за происходящим. Подошвы башмаков заскользили по гладкому скосу тоннеля, ведущего в усыпальницу; несколько мелких камешков с шорохом скатились вниз. Иф-Шинн, придерживаясь одной рукой за каменный выступ, а другой прижимая к себе малышку, нашарила выступ в стене и замерла, упершись в него ступнями. По крайней мере, теперь она могла не опасаться того, что неожиданно соскользнет в непроглядный мрак необжитой гробницы.

…Дарисия неторопливо вышла на открытое место, где ее было хорошо видно непрошеным гостям. Тут же просвистело несколько стрел — но все они сгорели еще в воздухе, не долетев до своей цели.

— Стойте! Не стрелять!!! — услышала Иф-Шинн.

Вперед, на тонконогом вороном коне, выехал человек в простом дорожном плаще. Поднял руки в воздух, показывая, что в них ничего нет.

— Зачем ты приехал, Керан? — негромкий голос волшебницы удивительным образом разносился далеко вокруг некрополиса, перекрывая лязг рыцарских доспехов — ты хочешь вернуть долг?

Тот, к кому она обратилась, неожиданно спешился и быстрым шагом пошел вперед, не обращая внимания на предостерегающие крики.

— Дарисия. Я пришел не за тобой. Ты ведь знаешь, что не в моей привычке сводить старые счеты. Я пришел, чтобы забрать ребенка, который по закону принадлежит Двору.

Иф-Шинн не была магом. Но даже ее коснулась обжигающе-горячая сила, что пульсировала вокруг Керана, собираясь в тугой кокон.

— И для этого ты привел с собой весь гарнизон Волшебного Двора? Всего-то для того, чтобы отобрать дитя у беззащитной женщины? — голос Дарисии предательски дрогнул, а потом, медленно, с нажимом, она произнесла:

— Уходи. Ребенок умер.

Керан не остановился, продолжая идти вперед. Танцующая уже могла разглядеть и его черную шевелюру, взлохмаченную жарким ветром пустыни, и дорогую одежду под запылившимся плащом, и блеск тяжелого золотого медальона… Маг снова заговорил — в его голосе не было ни капли гнева. Просто усталость.

— Ты лжешь. Мы не уйдем отсюда, пока не получим то, зачем пришли. В конечном счете, я могу призвать всю мощь Волшебного Двора, и тогда тебе придется несладко.

— И почему же ты не привел всех сразу? — голос Дарисии звенел от ярости, как натянутая струна.

— Это мое

личное дело. Рыцари здесь только потому, что я опасаюсь тех сюрпризов, которые скрывают пирамиды… Ты ведь хорошо подготовилась к моему появлению, не так ли?..

И в этот миг люди Намира атаковали, подобно тварям Тьмы вырываясь из провалов гробниц.

Керан мгновенно окутал себя призрачным облаком; еще один, едва различимый миг — и он уже был на небольшом пригорке, за своими рыцарями. Примерно то же самое проделала и Дарисия — просто испарилась, исчезла, а через несколько мгновений появилась сбоку, на полуразрушенных ступенях одной из пирамид. Достаточно близко от места, где пряталась Иф-Шинн.

— Это глупо! — крикнул маг, одновременно разводя в стороны руки. На его пальцах заплясали синие огоньки, — как бы цена не оказалась слишком высокой!..

Волшебница ничего не ответила, сосредоточенно плетя свое заклятье.

Иф-Шинн опустила глаза.

Люди. Существа, не представляющие свою жизнь без боли и крови. И почему они не только выжили, но и успешно продолжают расселяться по землям Эвиала?

Малышка проснулась, разбуженная шумом, и Танцующая принялась ее укачивать. Хотя, даже заплачь она — все равно никто не услышал бы. В такой-то кутерьме.

Тем временем две живых волны сшиблись на границе некрополиса. Все перемешалось в кровавую кашу: сверкающие латы, темные куртки разбойников, обезумевшие лошади.

Маги, занятые исключительно друг другом, не обращали ни малейшего внимания на резню. Высоко в небе с грохотом сталкивались огненные вихри, рождались — чтобы тут же погибнуть — призрачные существа столь отвратительного вида, что даже Иф-Шинн не могла смотреть на них без содрогания. Шел спор на языке чистой магии, и победить в нем должен был самый выносливый. Ибо Сила была в одинаковой степени покорна этим людям, ставшим друг другу лютыми врагами.

…Тем временем рыцари, не смотря ни на что, начали теснить разбойников; последние медленно отходили к черным провалам гробниц. Иф-Шинн из своего укрытия видела, как, повернувшись к Дарисии, что-то хрипло прокричал Намир. Волшебница отвлеклась — всего лишь на несколько мгновений. Но этого оказалось достаточно: Керан нанес удар. Фиолетовая молния обвила Дарисию; та запоздало окутала себя сизым коконом, который, видимо, смягчил удар. И все же… Бой был проигран.

Дарисия упала на колени, вцепившись ногтями в собственное лицо и судорожно пытаясь содрать несуществующую маску.

Намир мгновенно очутился рядом с ней, легко подхватил на руки, сбежал со ступеней… И в этот миг их настигло еще одно заклятье Керана.

Тело волшебницы скрутила жестокая судорога, быстро передавшаяся и тому, кто держал ее на руках. Глухо вскрикнув, Намир завалился на бок, прикрывая собой бьющуюся в конвульсиях Дарисию. Они были совсем близко от Иф-Шинн, так близко, что она видела и искаженное болью лицо разбойника, и мертвенную бледность волшебницы, и кровавые следы от ногтей на ее лице…