Эволюция
Шрифт:
И потому она делала себя как можно интереснее. Она рылась в своих воспоминаниях, относящихся к умениям и трюкам, которые были обычным делом среди её собственного народа, однако казались удивительными этим жителям улья. Она устраивала соревнования по бегу на длинные дистанции, где побеждала с поразительной непринуждённостью, даже будучи беременной на последних сроках. Она делала копьеметалки и показывала своё умение поражать такие маленькие и далёкие мишени, что многие в окружении Потуса даже не могли разглядеть их. Она брала случайные куски камня, древесину и ракушки, и, начиная вообще
У неё родился ребёнок. Это был стройный мальчик, который, когда вырастет, мог бы стать похожим на Тори, своего ныне навсегда потерянного отца. Она начала как можно раньше учить его бегать, танцевать и бросать копьё, как умела она сама.
И когда, наконец, она упросила Керама лечь в её постель — когда он простил ей ложь, которой она воспользовалась, чтобы убедить его привести её сюда — и когда минул год, уже нося его усыпанное золотом ожерелье из ракушек, она родила ребёнка от него; она чувствовала, что её место в сердце этого людского гнезда было безопасным.
Что же касалось города, Юна достаточно быстро увидела всю правду об этом тесном улье.
Это было место расслоения общества, жёсткого отношения и контроля. Здесь масса людей надрывалась целые дни напролёт, чтобы прокормить Потуса, его жён, сыновей, дочерей и родственников, тех, кто обслуживал его, и духовенство — таинственное сообщество посвящённых, в чём-то похожих на шаманов, которые, кажется, жили среди ещё большего великолепия, чем сам Потус.
Всё так и должно было происходить. Когда произошло окультуривание растений, земля стала гораздо более продуктивной. Естественные ограничители, которые сдерживали рост популяций, внезапно оказались убраны. Численность людей резко возросла.
Внезапно люди перестали размножаться, как приматы. Они размножались, как бактерии.
Новые, плотные популяции сделали возможным рост новых видов сообществ: крупных центров популяции, больших и малых городов, кормившихся за счёт постоянного притока продовольствия и сырья из сельской местности.
Никогда прежде не было такого количества людей, никогда не развивалась такая сложность человеческих отношений. Города, движимые потребностью, перешли к новой форме организации общества. В общинах вроде той, в которой жила Юна, решения принимались сообща, а лидерство было неформальным, поскольку все знали всех. Родственные связи были достаточным средством для разрешения большинства конфликтов. В группах, численность которых была больше, общий контроль с целью управления делами племени брали на себя вожди.
Теперь невозможно было каждому из людей принимать участие в решении всех проблем. Ни одна семья уже не могла собственными силами выращивать и собирать собственный урожай, изготавливать для себя орудия труда и одежду, торговать один на один с соседями — этот уклад был неэффективным. И каждый день люди могли ожидать встречи с абсолютно незнакомыми людьми — и должны были сосуществовать с ними бок о бок, а не просто прогонять или убивать их, как бывало в прежние времена. Старых запретов, диктуемые
Централизованное управление самоутвердилось быстро. Власть и ресурсы всё больше и больше концентрировались в руках элиты. Появились вожди и короли, обладавшие монополиями на принятие решений, информацию и власть. Сложился новый вид распределительной экономики. Возникли политическая организация, быстро развивающаяся технология, сохранение записей, бюрократия, налогообложение: взрыв сложности в средствах взаимодействия между людьми.
И впервые в истории гоминид появились люди, которые не должны были работать, чтобы добыть пищу.
Религия, искусство, музыка, рассказывание историй и война существовали на протяжении тридцати тысяч лет. Но теперь новые общества могли позволить себе специалистов: людей, которые только рисовали или доводили до совершенства мелодии, исполняемые на флейтах из кости и дерева, или же размышляли о природе бога, который наделил недостойное человечество дарами огня и сельского хозяйства, или убивали. В рамках этой традиции в дальнейшем появится на свет множество произведений, воплощающих красоту и величие, скрытые в человеческом потенциале. Но появятся также армии профессиональных, опытных убийц, прототипом которых была охрана Керама.
И почти всюду главенство в новых общинах изначально захватили мужчины: мужчины, конкурирующие друг с другом за власть в обществах, где к женщинам относились в той или иной степени как к ресурсу. Во времена охотников-собирателей люди ненадолго покинули древнюю тюрьму иерархии приматов-самцов. Равенство и взаимное уважение не были роскошью: общины охотников-собирателей были от природы равноправными, потому что все понимали: делиться пищей и знаниями явно было в общих интересах. Но те дни давно прошли. В поисках нового способа организации своих непрерывно множащихся рядов люди плавно ступили на тропу собственного неразумного прошлого.
Новые городские сборища оказались абсолютно новым укладом жизни. Никто из гоминид — и, разумеется, ни один из приматов — никогда не жил такими плотными скоплениями. Но фактически они представляли собой возврат к гораздо более древней форме. Новые города имели меньше общего с общинами охотников-собирателей, со своим непосредственным прошлым, нежели с колониями шимпанзе в лесу.
Время безопасной жизни Юны продлилось не больше четырёх лет.
В ночной темноте её растолкал Керам:
— Вставай. Поднимай детей. Мы должны уходить.
Юна сидела, близоруко щурясь. Прошлым вечером они устроили вечеринку, и Юна выпила слишком много медовухи, спиртного напитка из мёда — больше, чем ей было можно. Только на землях, где развивалось сельское хозяйство, было возможно появление алкогольных напитков, потому что люди нуждались в выращенном зерне для их изготовления — это было одно из ключевых преимуществ фермеров перед охотниками, которые стали зависимы от пива, но никогда не смогли бы узнать, как его делать самим. Что касается Юны, то она жила в роскоши, к которой ещё нужно было привыкать.