Эволюция
Шрифт:
Ударные волны продолжали бежать по телу планеты, пересекаясь, накладываясь или попадая в противофазу. В течение нескольких дней Земля звенела, словно звонок.
Из космоса можно было увидеть, как пылающая рана распространялась по Земле от ещё горящей точки удара. Это было громадное облако расплавленных горных пород, взметнувшееся в космос.
В вакууме распылённые капельки начинали остывать и застывать в твёрдые частицы пыли. Часть этого материала была потеряна планетой навсегда — он присоединился к тонкой мороси материала, которая плавает в межпланетном пространстве: в течение нескольких тысячелетий фрагменты юкатанского морского
Но большая часть изверженного материала упала обратно на Землю.
Большой град уже начался. Первыми упали более крупные куски породы с периметра кратера; многие из них были фрагментами разбитого известняка с океанского дна, выброшенного ударом вверх. Эти куски не расплавились от волны жара во время самого столкновения. Но, падая обратно в тёплый воздушный океан Земли, они сильно раскалились. Полосы света длиной в сотни километров долго прочерчивали небосклон, словно в безумном упражнении по геометрии. Некоторые из осколков были достаточно велики, чтобы разломиться на куски, когда раскалялись, и из вспышек взрывов веером разлетались вторичные следы.
Из всех существ в радиусе нескольких тысяч километров от места столкновения огромный воздушный кит пока пострадал меньше всего.
Он видел огромный свет, спустившийся на полуостров Юкатан — видел тот острый лазерный луч из испарившегося морского дна и материала кометы, даже взглянул на образование кратера, как на обнажившемся морском дне пульсировала огромная каменная рябь, а затем это место застыло в величайшем всплеске первобытных сил природы. Если бы он был способен описать, что увидел, кит мог бы оставить потомкам интереснейший отчёт свидетеля катастрофы — сильнейшего удара со времени окончания бомбардировки, сформировавшей облик планеты за четыре миллиарда лет до этого момента.
Но ничто из этого не заботило кита. Кита не побеспокоил даже ветер: он летал слишком высоко и мог продолжать кормиться, даже когда огромные стены воздуха с изменившимся цветом помчались над землёй далеко под ним. Далёкий свет в небе, беда на земле — словно кремовые спирали погодных явлений, которые часто пролетали над сушей и над океанами — ничего не значили для существа, которое летало на границе космоса. Пока мельчайший воздушный планктон, которым он кормился, продолжал поступать с земель, лежащих ниже, он бороздил свою скудную нишу, ни о чём не беспокоясь.
Но этот шторм был совсем иным.
Воздушный кит привык к метеорам. Это были всего лишь полосы света в фиолетово-синем небе над ним. Почти все миллиарды частиц космического мусора, которые падали на Землю, сгорали значительно выше стратосферы, царства кита.
Но некоторые из этих следов проникали глубже, в более плотные слои воздуха Земли, пролетая дальше вниз. У кита не было слуха — он не был нужен в этом разреженном беззвучном воздухе, где не было никаких хищников — но, если бы он мог, он бы услышал тонкий свист метеоров, когда они возвращались обратно на планету, с которой их так недавно выбросило. Он даже смог увидеть, где упали первые куски морского дна: на земле далеко внизу одна за другой расцветали, словно крохотные цветы, искры света. Это было похоже на вид с высотного бомбардировщика.
Впервые с тех пор, как он был птенцом, кит начал ощущать страх. Внезапно воздушное световое шоу оказалось дождём
Свет дрожал.
Раскалённый добела фрагмент скалы был всего лишь обломком. После столкновения с китом он продолжил свой полёт к густым лесам мелового периода, и понапрасну пропала лишь ничтожная доля его кинетической энергии. Но сложная нервная система кита доставила в его маленький мозг сообщения о мучительной боли. Когда он повернул свою огромную голову вправо, то увидел, что поверхность его крыла была порвана и опалена.
Если бы метеор попал ближе к центру крыла, то мог бы остаться всего лишь прокол, и кит мог бы прожить ещё немного дольше. Но удача не сопутствовала киту. Метеор нанёс удар по суставу огромного и хрупкого летательного пальца. Крыло начало складываться большими лоскутами вокруг сломанного куска кости.
Серо-голубая Земля опрокинулась. Продолжая неуклюже хлестать по воздуху здоровым крылом, кит уже отклонился от горизонтального направления полёта — он терял контроль над собой и терял небо. Он ещё сохранял способность сознавать, медленно вертясь, сминаясь, словно сломанный игрушечный воздушный змей. Но град метеоров становился всё сильнее. Словно пули, метеоры пробивали дыры в нежных полостях его тела, рвали воздушные мешки, разбивали хрупкий, лёгкий, как воздух, филигранный скелет, ещё сильнее дырявили его великолепные крылья.
Боль ошеломила его. Его мысли были заполнены успокаивающими нежными воспоминаниями о планирующих полётах высоко над нетронутой Землёй. Он умер значительно раньше, чем остатки его туловища достигли земли: его лёгкие повредил плотный воздух.
Гигант боролся, пытаясь встать на ноги.
Перед ним ревел стегоцерас — весь в замешательстве, с нелепой ярко-красной шапкой из кости и плоти на голове. Благодаря случайному укрытию в густых зарослях араукарии этот молодой самец пережил торнадо, получив из повреждений всего лишь сломанное ребро. Но его клан пропал, разбросанный ветром. Он задрал голову и выл, издавая громкое жалобное мычание. Это напоминало крик бедствия у птенца, зов одиночества.
Однако на его призыв откликнулась не мать, а два огромных хищника, гиганотозавры, которые медленно приблизились к нему, кивая головами; их глаза уставились на него. Даже сейчас игра хищника и добычи продолжалась.
Но сквозь вызванный адреналином страх, охвативший его, стегоцерас увидел нечто странное. Третий гиганотозавр, такой же крупный и сильный, как остальные, не выказывал к нему никакого интереса. Третье чудище кивало головой, испуганное, в ответ на что-то, приближавшееся с неба. Запутавшийся и испуганный, стегоцерас повернулся на юг, где злокачественный оранжевый свет продолжал пробиваться сквозь мчащиеся по небу чёрные облака.
Первый метеор прогудел в вышине, словно пылающий шершень. Он низко пролетел над сломанным лесом и врезался в склон холма за ним. Молодой вулканический камень взорвался, и хлынул вторичный дождь из раскалённых осколков, забарабанивший по усыпанной обломками земле. Все динозавры, потрясённые и испуганные, бросились бежать; их природная вражда была быстро забыта.
А второй метеор прошил тело стегоцераса, словно высокоскоростная пуля. Спустя долю секунды, врезавшись в непробиваемую землю, метеор передал остаток своей энергии камню. Взрыв разорвал тело стегоцераса до того, как тот успел упасть. Гигант, которого внезапно обдал короткий дождь из крови, съёжился, ничего не понимая.