Эволюция
Шрифт:
И вдруг эласмозавр заметил в воде облако. Он без колебаний врезался в него.
Облако было стаей белемнитов, насчитывающей тысячи особей. Небольшие кальмары собрались вместе ради защиты, и их защитные системы — часовые, чернила и резкие обманные движения — обычно были эффективны даже против хищников, плававших с такой скоростью, как этот эласмозавр. Но они были пойманы яростным броском этого существа. Они умчались, неистово выбрасывая чернила в сторону огромного чужака, и даже выпрыгивая из океана целой стаей в освещённый кометой воздух. Но всё равно сотни их умерли: каждый — лишь искорка сознания,
Тем временем аммонит, осторожный охотник на крабов, снова открыл свою раковину. Из отверстия показалась мускульная трубка и из неё под большим давлением брызнула струя воды, толкая аммонита, словно ракету, в голубые воды. Он потерял краба. Но это неважно. Всегда найдётся другая жертва.
Так и текла жизнь. Это было время жестокого хищничества — как море, так и на суше. Улитки охотились на аммонитов, сверля их раковины, отравляя добычу ядом и выбрасывая смертоносные стрелы. В свою очередь двустворчатые моллюски учились закапываться глубоко в толщу осадка или приобретали в процессе эволюции шипы и массивные ракушки, чтобы задерживать нападающих. Морские блюдечки и морские жёлуди оставили глубины моря, освоив мелководные местообитания в прибрежной полосе, где лишь очень немногие охотники могли до них добраться.
Тем временем моря кишели хищными рептилиями. Хищные черепахи и длинношеие плезиозавры питались рыбой и аммонитами; этим же занимались птерозавры — летающие рептилии, которые научились нырять за океанскими богатствами. А огромные плиозавры с массивными челюстями охотились на хищников. Длиной до двадцати пяти метров, иной раз с трёхметровыми челюстями, имеющие в запасе лишь единственный приём — встряхнуть и разорвать свою добычу на куски, плиозавры были самыми крупными плотоядными существами в истории планеты.
Богатые моря мелового периода изобиловали жизнью, в них разыгрывался балет в трёх измерениях — балет охотника и добычи, жизни и смерти. И так продолжалось десятки миллионов лет. Но теперь над мерцающей поверхностью океана разлился яркий свет, словно солнце падало с небес.
Глаз аммонита повернулся вверх. Аммонит был достаточно умён, чтобы ощутить нечто вроде любопытства. Это было нечто новое. Но что это могло быть? Осторожность взяла верх: новизна обычно приравнивалась к опасности. Аммонит снова начал втягиваться в свою раковину.
Но на сей раз даже его передвижная крепость не могла его защитить.
Комета врезалась в атмосферу Земли за доли секунды. Она взорвала воздух на большом расстоянии вокруг себя, выбросив его в космос и оставляя за собой вакуумный тоннель.
Аммонит был застигнут прямо на месте падения кометы. Всё произошло так, словно огромная пылающая крышка закрыла собою всё небо. Его вещество моментально испарилось, и аммонит погиб. То же самое произошло и с белемнитами. И ещё с эласмозавром. И ещё с двустворчатыми моллюсками и улитками. И ещё с планктоном.
Аммониты бороздили океаны Земли, порождая тысячи новых видов на протяжении более чем трёхсот миллионов лет. В течение следующего года ни одного из них не осталось в живых, ни одного. Уже в эти первые доли секунды длинные биографии резко оборвались.
Несколько десятков метров воды оказали ядру кометы
Потом ядро кометы врезалось в морское дно. Она весила тысячу миллиардов тонн, летучая гора изо льда и пыли. Потребовалось две секунды, чтобы разрушить горные породы морского дна, освободив за эти секунды тепловую энергию, равную той, которая высвободилась при извержениях вулканов всей Земли и землетрясениях за тысячу лет.
Ядро разрушилось полностью. Само морское дно испарилось: камни моментально превратились в туман. Чудовищная волна распространялась во все стороны по морскому дну. И узкий конус сверкающего каменного тумана выстрелил вверх по траектории вхождения кометы, обратно по тоннелю в воздухе, пробитому в последние мгновения жизни кометы. Он выглядел, словно гигантский луч прожектора. Вокруг этого центрального сияющего стержня из расширяющегося кратера была выброшена вверх ещё более широкая струя брызг распылённого и разбитого вдребезги камня, в сотни раз превышающая массу самой кометы.
В первые несколько секунд в небо взметнулись тысячи миллиардов тонн твёрдых, расплавленных и испарившихся горных пород.
На прибрежной равнине Североамериканского внутреннего моря вокруг постоянных водоёмов собирались стада утконосых динозавров. Они издавали мрачные крики, толпясь и толкая друг друга. Хищники, от рапторов размером с курицу до более крупных, с холодным расчётом высматривали оказавшихся без присмотра молодых утконосых. В одном месте собралась толпа анкилозавров — их пыльная броня сверкала, словно боевое построение древнеримского легиона.
На юге стало заметно оранжевое сияние — словно второй восход солнца. Затем в небо стрелой взметнулся тонкий сияющий луч света, прямой, словно в пособии по геометрии, но в действительности даже прямее лазерного луча: луч раскалённого добела камня не подвергся преломлению, потому что он устремился через отверстие в раскалённом воздухе Земли. Всё это разворачивалось в тишине, никем не замеченное.
Самка крокодиломордого зухомимуса искала добычу вдоль края океана, протянув длинные когти. Так она искала рыбу каждый день. Гибель её брачного партнёра много дней назад отзывалось тупой, медленно проходившей болью. Но жизнь продолжалась; расплывчатое чувство печали не спасало её от голода.
В другом месте разбрелась кормящаяся группа стегоцерасов. Эти пахицефалозавры были ростом с человека. Самцы щеголяли огромными костяными наростами на черепе, предназначенными для защиты их крохотных мозгов во время сотрясающих землю брачных поединков, когда они врезались друг в друга головами, словно горные бараны. Даже сейчас два крупных самца дрались, сталкиваясь своими упрочнёнными головами, и костяной стук от ударов эхом разносился по равнине. Этот вид принёс в жертву такого рода состязаниям значительную часть своего эволюционного потенциала. Необходимость поддерживать существование огромного защитного костяного нароста ограничила развитие мозга пахицефалозавра на миллионы лет. Будучи пленниками биохимической логики, эти самцы не обращали внимания ни на движущиеся огни в небе, ни на двойные тени, которые скользнули по земле.