Эволюция
Шрифт:
У неё был маленький мозг, а её сознание было тусклым. Она жила в одиночестве в мире бесцветной монотонности. У неё не было никаких обязательств, связывающих её с родителями, братьями и сёстрами; она совершенно не давала себе отчёта в том, что из яиц, которые она отложила, выведется новое поколение. Но она была древним, осторожным и выносливым существом.
Сейчас, однако, нечто внесло сумятицу в её тоскливый мир одиночества. Чудовищное течение потянуло море на юг.
Черепаха стала уныло загребать ластами воду, стремясь вниз. Её инстинкты, отточенные миллионами лет тропических
Но это не было похоже ни на одно течение, в которые она когда-либо попадала. Сквозь всё более и более грязную и бурную воду она видела намного более крупных существ, даже гигантских плиозавров, которых несло задом наперёд этим могучим потоком. По мере того, как она плыла вниз, она сталкивалась с мусором, беспомощными аммонитами, улитками, кальмарами и даже с камнями, сорванными со дна.
Наконец она нашла мягкую грязь. Работая всем четырьмя ластами, она начала прокладывать себе путь сквозь грязь, не обращая внимания на попадающие в неё предметы, стучащие по её панцирю. Рано или поздно ей придётся подняться на поверхность за воздухом и теплом; но она могла надолго отложить это — возможно, до тех пор, пока не пройдёт этот чудовищный шторм.
Но сейчас сверкающая поверхность моря сама спускалась к ней — море высыхало — и она оказалась на солнце, в мокрой грязи, пузырящейся вокруг неё. Её слабый ум испытал нечто вроде шока. Мир перевернулся вверх дном; это было бессмысленно.
И вот грязь морского дна, оказавшаяся на воздухе, стала вздрагивать.
В изменчивом странном свете самка зухомимуса, наконец, увидела море. С хриплым криком облегчения она бросилась вперёд.
Но море бежало от неё, оставляя за собой поблёскивающую грязь. И пусть она бежала за ним быстро, море убегало ещё быстрее.
Ей на ноги шлёпнулась рыба. Она остановилась, подцепила её из липкой грязи и сунула в рот. В скудном сознании рыбы это было подобно своего рода облегчению; эта смерть была быстрой по сравнению с ужасным удушьем, которое она испытывала бы на вновь появившемся берегу.
Морское дно, обнажившееся впервые за миллионы лет, было сверкающим ковром жизни. Оно было усеяно двустворками, ракообразными, кальмарами, рыбами и аммонитами разных размеров, и теперь все они задыхались на воздухе.
Дальше к югу виднелись гигантские силуэты. Самка зухомимуса видела гигантского плезиозавра, лежащего на берегу, как и все остальные. Восемь метров в длину, он лежал, задыхаясь в грязи, и все его четыре плавника были вывихнуты, сломаны и раскинуты в стороны. Он ещё боролся — многотонный морской хищник толкался ластами, ползал по сторонам; огромные ласты взмахивали, опасные зубы щёлкали от злости на судьбу, которая выбросила его на сушу.
В любое другое время это было бы удивительное зрелище. Самка зухомимуса отвернулась в замешательстве.
Посмотрев на север, в сторону суши, она смогла различить живых существ, выползающих из опустошённых лесов и выдутых ветром болот. Многие из них были анкилозаврами и другими бронированными существами, которых защитила тяжёлая броня, появившаяся в процессе эволюции для защиты от зубов и когтей тираннозавров.
Но вдруг анкилозавры разинули рты и снова начали отступать. Самка зухомимуса смотрела на них, ничего не понимая. Они ревели, но она не могла их услышать.
Она отвернулась обратно к морю. И увидела, что их испугало.
Вместо воздуха была вода.
С места столкновения, возникнув из-за мгновенного скачка температур, круговая ударная волна теперь распространялась наружу сквозь толщу океана. Её разрушительная сила была ограничена, потому что удар пришёлся не на глубинные океанские воды. Однако по мере своего приближения к береговой линии Северной Америки волна уже достигла почти тридцатиметровой высоты. А когда она достигла мелководий на побережье Техаса, высота цунами возросла от десяти до двадцати раз по сравнению с исходной высотой.
Ничто из эволюционного наследия самки зухомимуса не подготовило её к этому. Возвращающееся море выглядело, словно движущийся горный хребет, стремительно возвращаясь из отступившего океана. Она не могла услышать этого, но могла почувствовать, как оно заставляет дрожать обнажившееся морское дно, могла обонять острую вонь соли и превращённого в пыль камня. Она стояла, выпрямившись, и кивала головой, вызывающе скаля зубы в сторону приближающегося цунами.
Вода стеной поднялась над ней. Было мгновение давления, черноты, огромная сила, которая сжала её. Она умерла за одну секунду.
Цунами катилось к берегу, и рядом с ним массивные анкилозавры показались карликами; оно сокрушило их — броню и всё остальное. Волна шла, пробивая себе дорогу в древний, давно уже пересохший морской пролив. Когда она отступила, воды оставили за собой обломки горных пород, огромные пласты отложений, которые сгребли с морского дна. Это были огромные брызги грязи от камня, брошенного в этот водоём мелового периода.
На суше на территории Техаса не осталось ничего живого.
В море лишь немногие живые существа пережили океанскую катастрофу.
Одним из них была морская черепаха. Она зарылась в грязь достаточно глубоко, чтобы воды цунами пощадили её. Когда она смогла почувствовать, что восстановилось нечто, похожее на покой, она выбралась из грязи и всплыла на поверхность воды, мутной от мусора и частей мёртвых животных и растений.
Черепахи, древние существа, уже прошли через зенит своего разнообразия. Но там, где более впечатляющие существа погибли en masse, черепаха выжила. В опасном мире смирение пошло на пользу долговечности.
Столкновение сообщило импульс энергии всей массе Земли. В Северной и Южной Америке на протяжении тысяч километров раскрывались разломы и сходили оползни, потому что суша содрогалась от удара. Волны в камне ослабевали по мере своего распространения, но внутренние слои Земли сработали как гигантская линза и сфокусировали сейсмическую энергию в точке, противоположной месту удара — на юго-западе Тихого океана. Даже там, в самой удалённой от удара точке планеты, океанское дно вздымалось с амплитудой, превышающей в десять раз землетрясение 1906 года в Сан-Франциско.