Фабий Байл. Живодер
Шрифт:
Он коснулся своей груди. Савона улыбнулась. Она точно не знала, что произошло в саду Фулгрима, но что бы это ни было, Фабия оно сильно потрясло. Его прежняя высокомерная самоуверенность дала трещину. И весь сыр-бор почти стоил того, чтобы это увидеть.
Какой-то мутант издал невнятный вопль. Савона повернулась, вгляделась в голографические дисплеи и хохотнула:
— С другой стороны, может, я и ошиблась.
— Что ты несешь?
Она развернула экран пошире, показав несколько незнакомых боевых кораблей, падающих сквозь верхние слои атмосферы. На каждом из них красовалась геральдика
— Похоже, боги все-таки присматривают за тобой.
Глава 22. УЗНИКИ ПЛОТИ
Гексахир развернулся к гостям:
— Как видите, под моим руководством Тринадцать Шрамов вполне способны вести войну. Однако лишь в редких случаях это экономически выгодно. Башня Плоти — корабль, подобных которому в Галактике не найти, левиафан, биологически вылепленный из мяса и мышц в сетке из костей, связок и жировой ткани. Огромные плиты бронированной кости защищают те немногие уязвимые места, которые у нее есть, а соединительная ткань Башни армирована призрачной костью. Это мобильная крепость, способная раздавить оборону любого укрепления поменьше.
Говоря это, Гексахир горделиво пыжился, выпятив впалую грудь и сложив перед собой руки, словно лапки огромного насекомого. По крайней мере, так показалось Олеандру. Он скромно сидел на полу посреди зала, наблюдая, как Гексахир хвастается своей игрушкой перед союзниками. Авара и Пешиг — или, точнее, Ходящая-по-покрову — выглядели подобающе впечатленными. Салар делал вид, что ему скучно.
Олеандр все думал, как Силандри убедила эту парочку архонтов присоединиться к Гексахиру. Наверное, сыграла на жадности. Наживы с набегов редко хватает надолго, особенно в нижней Комморре. Он огляделся по сторонам.
Когда-то это помещение располагалось в самом низу Башни. Теперь же оно превратилось в зал стратегиума. Гладкие костяные плиты пола покрыла путаница жилистых кабелей и мерцающих волдырей размером с голову раба, свежевыращенных ради этой прогулки. Каждый волдырь на самом деле был узлом отображения, соединенным с несколькими из бесчисленного множества датчиков, усеивающих внешнюю дерму Башни.
У волдырей сидели развалины, короткими движениями пальцев меняя углы обзора. У каждого из контактного разъема в основании черепа выходила блестящая прядь техно-органической ткани. Все пряди сходились в центральный узел, образованный из смеси нервных волокон и чего-то, прежде, похоже, бывшего когитаторной системой. Сам узел высотой превышал рост обычного друкари и распускался на макушке, образуя гладкую, похожую на сиденье выемку.
Там, в окружении неровного кольца полипов с рельефными полосками рубцовой ткани, сидела Диомона. Как раз сейчас, когда Олеандр смотрел на нее, ее пальцы танцевали между рубцами, внося мелкие поправки в передвижение и баланс Башни, чтобы компенсировать разнообразные изгибы Паутины. Она заметила его взгляд и вызывающе воззрилась на него в ответ:
— Что?
— Просто любуюсь, как ты ловко научилась управляться с ними.
Диомона фыркнула:
— Ты так говоришь, будто этому учатся. — Она постучала пальцем сбоку головы, указывая на целую щетину кортикальных штекеров, воткнутых по бокам черепа и вдоль позвоночника. — Для управления
— Очаровательно. А если с тобой что-нибудь случится?
— Тогда ее место займет кто-то из моих коллег, — сообщил Гексахир, положив руки Олеандру на плечи. — А может быть, даже ты, Олеандр. В конце концов, это твой учитель помогал в разработке системы. С тех пор в нее, конечно, вносили поправки, но, думаю, если немного поколдовать, то можно будет и тебя посадить за штурвал. Или вместо штурвала, так сказать. — Он усилил хватку, вдавив когти глубже. Потекли тонкие ручейки крови. Затем склонился ближе и прошептал: — Так что даже не вздумай.
Олеандр не повел и ухом:
— У меня и в мыслях не было.
— Конечно не было. Особенно сейчас, когда мы так близки к победе! — Гексахир несколько мелодраматично вскинул кулак. Возглас был встречен вежливыми аплодисментами. Гексахир развернулся на месте, и его плотская маска скривилась в хмурую гримасу. Хлопки Пешига стихли, и он — она — широко улыбнулся:
— Чудесное представление, Гексахир. И к тому же чудесная машина.
— Да. Мне любопытно, зачем мы-то ему сдались, — заметила Авара.
Гексахир улыбнулся:
— Не сдались. Хотя нет, сдались. — Он выставил коготь, не дав ей ответить. — Я сожалею, что был груб в прошлом. Я повел себя некрасиво и предлагаю вам эту возможность в качестве извинения. Вы ведь одни из лучших клиентов ковена, и я не хотел бы, чтобы мы ссорились из-за какой-то размолвки.
— Он хочет сказать, что ему нужны наши воины, — перевел Салар.
Гексахир метнул на него свирепый взгляд.
— У нас достаточно войск для выполнения текущей задачи, и даже более чем, уверяю вас. Но я взял вас всех троих на борт не для того, чтобы просто похвастаться. Нет, я хотел обсудить предстоящее веселье. Мы приближаемся к узлу доступа. Еще несколько дней пути, и мы постучим добыче в двери.
— Да, и как вовремя тебе удалось найти этот отросток Паутины, — с подозрением заметила Авара. — Ты как будто знал о нем с самого начала.
Гексахир прижал руку к сердцу:
— Уверяю тебя, не знал. Но согласен, что получилось очень удачно. Возможно, нам помогают темные музы.
Пешиг — Силандри — кашлянул:
— Тот бог, этот — какая разница. В любом случае я предлагаю действовать осторожно.
— Безусловно. Вот поэтому мы взяли с собой Олеандра. Он сыграет для нас роль местного проводника. Олеандр, говори! — Гексахир величественно повел рукой.
Авара взглянула на него:
— Я удивлена, что ты не убил этого зверя сразу после той катастрофы.
— Он нам еще может пригодиться, — отозвался Гексахир и нетерпеливо щелкнул пальцами: — Говори, раб!
Олеандр откашлялся.
— Если он остался верен себе, то разместил апотекариум поближе к центру города. Оборонительные сооружения расположены в шахматном порядке, в основном это автоматические огневые точки или орудийные сервиторы.
— Войска? — пророкотал Салар.
— Возможно, но немного. Больше, чем обычно, если он заподозрит, что мы идем за ним. Он предпочитает распылять силы…