Фандом
Шрифт:
Без видимых усилий мужчина отшвыривает Нейта прочь.
– Я сказал – отвали, грязный деф!
– Господи, Нейт! Ты ушибся? – Я падаю на колени рядом с братом и оттираю грязь с его ладоней.
– И я ещё воображал себя фанатом «Танца повешенных»! – хмыкает Нейт. – Этот фандом не для слабаков.
Подскочив, я хватаю за рукав кого-то поблизости. Это женщина лет сорока, может старше, трудно сказать. Она всё ещё красива, кожа на лице гладкая, как тонкая натянутая вуаль, каштановые кудри заколоты на сторону. При виде меня женщина щурит прекрасные светло-карие глаза и с отвращением шипит:
– Ты, грязный деф… не смей меня трогать… макака.
– Хватит, – говорит Нейт, хватая меня за руку.
Мы оглядываем толпу, повёрнутые к нам спины, ищем хоть кого-нибудь… в какой-нибудь униформе. Кейти, видимо, повезло не больше нашего. На неё возмущённо кричит тощая блондинка. А вот Элис окружили взволнованные косплееры, разодетые гемами, приглаживают ей волосы, охают над крошечным порезом на руке. Элис впервые в жизни нашла «своих». Похоже, на эту ролёвку собирали фотомоделей и манекенщиц по всем агентствам Лондона или даже по всей Англии.
Взобравшись по ступенькам, мы с Нейтом усаживаемся на чисто выметенные места для зрителей. Отсюда видно гораздо лучше. Вдалеке действительно стоит эшафот – шаткая деревянная конструкция с длинной балкой, с которой спускаются девять верёвочных петель. Петли наброшены на шеи девяти приговорённых дефов. Их лица поочерёдно транслируют на огромный телеэкран, возвышающийся позади. На экране можно рассмотреть все недостатки лиц дефов: неправильность черт, седые виски, кривые жёлтые зубы. Но недостатки строения их тел видны и невооружённым глазом. Дефы слишком худые, сутулые, непропорционально широкие в кости. Оглядывая их, я невольно с облегчением вздыхаю: это самые обыкновенные люди.
– Это первые сцены, самое начало! – возбуждённо болтает Нейт. – Господи, ну они постарались! Приговорённые здорово похожи на актёров из фильма.
Он прав. Эти лица знакомы мне до последней морщинки и веснушки. Вот женщина с красными воспалёнными глазами, она постоянно дёргает себя за мочку уха – видимо, этот жест её успокаивает. Вот мужчина с синяками у локтей, он почти не открывает сомкнутых глаз. А вон там – девушка не старше шестнадцати лет, она так упрямо сжимает зубы, что разжать их будет непросто. Я могу подробно описать каждого из приговорённых дефов – я смотрела фильм сорок шесть раз.
Сглотнув комок в горле, я командую:
– Нейт, сосредоточься! Нам нужна помощь!
На огромном экране за помостом появляется лицо президента гемов. Президент Стоунбек. Как ненатурально он выглядит! Кожа туго обтягивает правильные черты лица, словно прикреплённая невидимыми булавками. Глаза похожи на огромные стеклянные шары, пустые, без капли доброты и тепла. Пронзительным голосом, совсем как в фильме, президент обращается к толпе:
– Дорогие друзья гемы! Мы собрались здесь, чтобы присутствовать при казни дефов, виновных в грабежах, насилиях и убийствах. – Толпа отвечает ликующим криком. – Чтобы наш мир оставался идеальным, каков он есть, мы вынуждены избавляться от дефектных, несовершенных особей… от этих паразитов.
Звучит барабанная дробь. Палач, человек в чёрном, берётся за рычаг. Я знаю: здесь всё понарошку, но внутренности у меня будто бы скручиваются в тугой узел от беспокойства. Что-то не так. Я протягиваю руку, чтобы увести Нейта вниз, и вижу Кейти. Она бежит к нам, отчаянно размахивая руками и беззвучно выговаривая: «Джулия!»
Повинуясь знакам Кейти, мы с Нейтом поднимаем головы и видим Джулию Старлинг. Она стоит на вершине стены, уперев руки в бёдра, её
Я знаю, что она бросает, – гранату. Но эта граната разлетится не смертоносными осколками. О нет, это бомба-чертополох, готовая выпустить символ надежды восставших дефов. Конечно, это ещё и прекрасный отвлекающий манёвр. Немного помедлив над толпой, как чёрная хищная птица, бомба с громким щелчком взрывается. Сотни белых семян-парашютиков разлетаются по Колизею белыми пушинками. Зрители-гемы удивлённо ахают, показывая вверх, следя за полётом незваных гостей.
– Вот это да! – восклицает Нейт, перекрикивая барабаны. – Бомба-чертополох! Как в книге!
– Слишком уж всё «как в книге», – хмуро отвечаю я. Всё слишком правильно: и запахи, и актёры, и вся сцена выстроена идеально. Слишком всё похоже. Меня тошнит, голова кружится, барабанная дробь отдаётся в каждой клеточке мозга.
Внезапно обрушивается тишина. Ни звука. Толпа безмолвно застывает, идеальные лица подняты вверх, к небу. В фильме именно в это мгновение появляется отряд дефов, которые, бросив под ноги гемам дымовые шашки, взлетают на помост и освобождают приговорённых. А Роза, воспользовавшись суматохой, исчезает, скользнув серой тенью во мрак города дефов. Она доказала свою верность делу повстанцев.
Затаив дыхание, я жду. Сейчас раздастся боевой клич дефов.
Но вместо предводителей восставших кричит Кейти, вопит изо всех сил:
– Джулия! Джулия! Осторожнее!
Нам не стоит привлекать к себе внимания, но Кейти этого не объяснишь.
– Кейти, не надо! – не сдержавшись, кричу я.
Кейти бежит к рядам сидений, размахивая руками.
– Джулия! Не упади!
– Кейти, замолчи! – снова кричу я.
Слишком поздно. Стражники уже заметили Джулию и клацают затворами автоматов, готовясь открыть огонь. Джулия поворачивается в нашу сторону. На её лице странное выражение: она готова бороться и принять свою судьбу. Рокот выстрелов будто взрывает мне голову изнутри. Поперёк туники Джулии расцветают красные пятна, быстро сливаясь в одну широкую кляксу, похожую на мой алый пояс. Она переводит взгляд себе на живот, озадаченно улыбается розовыми губами и падает на арену. Её тонкие руки летят, будто отыскивая в полёте невидимого спасителя, но она всё же падает наземь, как кукла, окутанная длинным плащом чёрных волос. Мёртвое тело валится на землю, как мешок с песком. Жизнь вытекает из неё быстрыми струйками, вырисовывая на бетоне полукруглые лужицы-крылья.
Не может быть!
Я готова спрыгнуть со ступенек, бежать к ней, но тут раздаётся страшный грохот. Это открываются девять люков в полу эшафота. Нейт изо всех сил, до боли, сжимает мне руку. Я знаю, что происходит, знаю, что лучше бы отвернуться. Но я не могу. Не могу! Девять тел падают, верёвки вокруг шей затягиваются всё туже, девять пар ног дёргаются в воздухе. Мужчина с синяками на руках, женщина с воспалёнными глазами и девушка с упрямо стиснутыми зубами – все они танцуют свой последний танец.