Фандом

Дэй Анна

– Скорее всего, так и есть. Это какая-то другая реальность. Попади мы в фильм, всё выглядело бы иначе, – успокаивающе говорю я, коснувшись локтя младшего брата. Звучит неправдоподобно, кому сказать – не поверят, но вот они мы, идём по разрушенному городу дефов и дышим смрадом разлагающихся птиц.

– По-моему, я сплю и всё это мне снится… – вздыхает Элис, глядя под ноги. – Плохой сон, просто кошмар, но скоро я проснусь дома, в любимой пижаме.

– Только о себе и думаешь! – фыркает Нейт. – Может, это мой сон, а не твой…

– Хватит спорить, – обрываю я их перепалку. – Наше дело –

вести себя тихо и постараться выжить.

– А по-моему, это не сон, – тихим, каким-то пустым голосом бормочет Кейти.

– Да, не сон… – вздыхает Элис. – У меня ноги болят – ужас как! Во сне так не бывает.

– Нейт, а чем нам поможет Торн? – спрашиваю я. – Конечно, он твой герой, ты на него молиться готов, но он же псих чокнутый, помнишь?

– Торн нам ничем не поможет, – с улыбкой отвечает Нейт.

– Хватит говорить вашими гадскими загадками! – взрывается Элис.

– И правда, – согласно кивает Кейти, – если у вас есть план, делитесь со всеми.

– Поможет не Торн, – отвечает Нейт, – а Бабба. Она знает, как нам вернуться домой.

– Нейт! Ты гений! – вырывается у меня восхищённый вскрик.

– М-да… Боюсь спросить, но надо… – снова вступает Кейти. – Кто такая Бабба? Или кто такой?

Нейт бросает взгляд на Мэтью и Саскью – убедиться, что они не слышат, но повстанцы поглощены разговором. Они ничего не знают о Баббе – это я точно помню из книги, – и, похоже, Нейт хочет, чтобы и дальше ничего о ней не знали. Бабба умеет предсказывать будущее. Её пророчества и сила предвидения всегда были важнейшим оружием Торна в борьбе против гемов. Чем меньше народа о ней знает, тем лучше. Торн с ума сойдёт от ярости, расскажи Нейт кому о пророчице.

Нейт поворачивается к Кейти и тихо отвечает, корча страшные рожицы:

– Бабба – чудовище! Этакая бабуля-зомби: волосы длинные, седые, глаз и носа у неё нет: заросли кожей, вместо рта – беззубая щель, а на спине горб. – Нейт щурится и кособочится, показывая, какая Бабба страшная.

– Понятно, на вид – жуткая жуть, но кто она? – нетерпеливо подгоняет Кейти.

Мне тоже хочется вставить слово. Бабба мне очень нравится. Выглядит она, конечно, пугающе, но зато такая загадочная.

– Бабба была одной из первых генетически модифицированных и единственной выжившей после первой волны экспериментов по выведению новой расы. У Баббы слишком сильно развиты все чувства, а ещё она бессмертна. Она умеет читать мысли и предсказывать будущее и прожила уже несколько сотен лет. Бабба помнит, каким был мир до того, как построили городские стены, до того, как гемы разбомбили города.

– Бабба умеет одну классную штуку – называется «слияние разумов». Кладёт руки кому-нибудь на голову и высасывает мысли прямо из мозга, как фрапучино через соломинку! – ухмыляется Нейт.

– И эта полоумная зомби обитает в штабе повстанцев? – недоверчиво переспрашивает Кейти.

– Так и есть, – киваю я. – Торн держит её в катакомбах, в особой комнате под церковью.

– Но она гем, так? – пытается разобраться Кейти. – Она что, в плену у Торна?

Услышав это предположение, Элис фыркает:

– Бери выше! Бабба играет за дефов, а гемов ненавидит.

– И эта старушка расскажет, как нам попасть домой? – не успокаивается Кейти.

– Почему

бы нет, – пожимает плечами Нейт.

– Вы серьёзно? – взрывается Кейти. – Старенькая бабушка по имени Ба-бу?

Нейт и Элис синхронно кивают и очень серьёзно говорят:

– Её зовут Бабба, запомнить нетрудно.

– Да уж, вляпались по самое некуда! – горько усмехается Кейти.

Глава 7

Мы останавливаемся перед покосившимся домиком. Что-то такое было в фильме… Да это же таверна Зулы! Саскья с Мэтью привели сюда Розу, чтобы отпраздновать освобождение дефов и заодно подготовиться к встрече с Торном. Здесь таверна выглядит совсем старой и грязной, стены, того и гляди, рухнут, а деревянная дверь изъедена жуками-древоточцами. Когда я читала книгу, то представляла себе таверну именно такой, но в фильме лачугу, конечно, по-голливудски подновили. На стене болтается портрет президента Стоунбека: бумага промокла под дождём, уголки оборвал ветер – всё как в фильме. Вот только кто-то пририсовал президенту рожки и петлю вокруг шеи. Ни в фильме, ни в книге таких подробностей не было, да и я ничего такого не воображала, представляя себе мир дефов. Изрисованный портрет словно подтверждает: мы в другом мире, здесь всё по-настоящему.

– Зула тебе руку в два счёта подлечит, – успокаивает друга Саскья.

Получается, я действительно стою там, где стояла бы Роза, останься она в живых, слева от двери. Я заняла её место и теперь иду по следам призрака. Страшновато, что уж притворяться.

– Думаешь, стоит тащить к ним эту красотку? Её от гема не отличишь. А там всякие ребята посиживают. Вряд ли поверят, что она деф, хоть бы и в твоих штанах. Помнишь, как на улице все на неё таращились? – хмуро спрашивает Мэтью.

– И что ты предлагаешь? – вопросом на вопрос отвечает Саскья. – С такой раной ты до штаба не дойдёшь. – Она поворачивается к Элис и недовольно её оглядывает: – А он прав. Ты чертовски похожа на гемов.

– Вашими стараниями – уже не очень, – отвечает Элис, с отвращением указывая на рваный комбинезон.

– Может, тебе пару зубов выбить? – задумчиво спрашивает Саскья.

Элис мгновенно зажимает рот ладонью, не то от ужаса, не то чтобы защититься.

– Ну, это уж слишком, – говорю я.

– Если б ты знала, что учудят с твоей подружкой дефы, попадись она им в руки, умоляла бы меня оставить её вовсе без зубов! – ухмыляется Саскья.

– Хватит, Саскья, – говорит Мэтью. – С кровью на лице и распухшими губами она только привлечёт больше взглядов. – Он кладёт руки на плечи Элис и спрашивает: – Ты сгорбиться можешь?

Элис опускает плечи и склоняется вперёд. Так она действительно кажется немного ниже ростом.

– Ах ты, наша лилипуточка! – издевательски хохочет Саскья. – Она обходит Мэтью и снова придирчиво осматривает Элис. – Волосы придётся отрезать: в комбез их не спрячешь.

– Только не волосы! – еле слышно пищит Элис.

– Блондинок в городе почти нет, краски для волос тоже днём с огнём не найдёшь… придётся резать. – Она вынимает из-за пояса кинжал и вытирает лезвие полой рубашки.

Элис стоит белая как стена, только на щеках алеют пятна, будто боевая раскраска.