Фантом
Шрифт:
Хэлла снова бежит. Ей кажется, что она задыхается, но это не так. Это просто реакция ее сознания. Она останавливается в лабиринте серых коридоров и слышит всхлипы. Она смотрит на застывшего 9888. Лицо его исказила гримаса боли, отчаяния и злости, он дрожит и держит собственное плечо, впиваясь в него с такой силой, что слышится хруст костей. Всхлипы перемежаются чьим-то пыхтением, Хэлла подходит ближе… И ее начинает тошнить. Голова кружится. Какой-то мужчина в белом халате нависает над голой девочкой, двигая бедрами…
Хэлла снова бежит. Снова. Она пытается сбежать отсюда.
Когда Хэлла обнаруживает себя у арены, она даже выдыхает. Это она видела. Здесь детей заставляли драться, но все не так… Нет тех рядов, только несколько детей. И 9888. Он стоит, понурив голову, а над ним возвышается мужчина в белом халате:
– Ты не старался. Ты подыгрывал!
– Он слабый, поэтому я бил не в полную силу… – бормочет 9888.
– Как ты посмел решать? Ты забыл, кто ты? Кто ты?
– Я кирпич.
– Да! Ты кирпич! И ты отвратительный материал! И раз уж ты решил, что можешь так бить, значит, ты решил, что руки тебе ни к чему!
Человек в сером толкает 9888, и он падает. Снова не сопротивляется. Он рвано дышит, а помещение наполняется отвратительным звуком ломающихся костей, обломки которых прорывают ткань, а кровь расплывается по полу. А человек в сером держит уже другую руку на весу и точно бьет по ней дубиной. Теперь в локтях руки вывернуты не так, как должны быть.
И Хэлла всхлипывает, потому что чувствует отголоски боли, а главное – отчаяния. Оно затапливает ее, выжигает все, оставляя чьи-то Голоса…
– Вставай! Тебе пора на процедуру!
И 9888 встает. Он не плачет и не кричит. Он только дышит через рот и медленно идет вперед, а Хэлла идет за ним. Она пытается убедить себя, что должна вернуться, должна выбраться в реальность, но она не может не идти. Она не хочет оставлять его. Она чувствует, что ему страшно…
9888 заталкивают в какую-то тесную комнату, в которой одна стена – прозрачное стекло, за которым стоят люди.
– Пускайте газ. Засекаем время…
Хэлла в ужасе смотрит на мальчика, но он только опускается на пол, стараясь поправить переломанные руки.
– Сегодня он ранен.
– Наверное, продержится меньше обычного. Хороший повод проверить, – слышатся переговоры.
Хэлла опускается рядом с мальчиком. Она смотрит наверх, откуда плывет полупрозрачное облако. А затем 9888 начинает задыхаться…
– Нет, пожалуйста! – Хэлла мотает головой. – Остановитесь! Так нельзя!
Но никто не слышит ее, и она остается на коленях, покачиваясь вперед-назад, чувствуя, как жжет легкие, как страшно, как одиноко и больно…
ПРОЧЬ!
Чужой голос. Он приказывает, и Хэлла почему-то подчиняется. Коридор вертится перед ней, идет волнами. Чужое сознание наконец сопротивляется. Хэлла радуется этому, потому что это ее шанс выскользнуть из места, куда попадать она вовсе не собиралась. Но она снова останавливается у распахнутой
Он лежит на металлическом столе, а его грудная клетка развернута, словно крылья жуткой птицы. Хэлла кричит. И падает.
Свет.
Она вздрогнула, распахнув глаза и тяжело дыша. Ее руки успели вспотеть, а ногти впивались в кожу Рие, сжимая их слишком сильно. Он, нахмурившись, смотрел на нее. Хэлла моргнула, и по ее щеке прокатилась слеза. Она только сейчас поняла, что уже какое-то время плакала…
– Что это было? – негромкий голос 9888 звучит в ее голове, хотя Рие задал вопрос вслух.
Хэлла резко убрала руки, вскочила и выбежала прочь. Сердце стучало быстро и неровно, дышать было тяжело. Во что она ввязалась? Она увидела малую часть лаборатории, крошечную часть, а ее уже тошнит. Нет… Нет, это слишком… Может, Теодор и Рие правы, что не дают им информацию? Что, если Баррет снова сделает такое с детьми?
Конечно, Хэлла и раньше могла бы задаться этим вопросом, но до этого она только читала статьи Рубиновой дамы. Увидеть все своими глазами в чужих воспоминаниях было… иначе. Хэлла все еще чувствовала то отчаянное одиночество и ужас, которые наполняли 9888.
– Хэллебор! Ты глухая? – Дерек толкнул ее.
– Что? – она быстро вытерла слезы, поворачиваясь к нему. Если Вэб что-то и заметил, то не сказал. Ему явно не терпелось поделиться своими успехами:
– Я все выяснил.
Хэлла почувствовала, как по спине от страха пробежали мурашки. Выяснил… Перед глазами встали картины из чужих воспоминаний. Если Дерек заберет детей… Что будет? Что с ними станет? И сможет ли Хэлла спокойно спать, зная о том, что она могла бы предотвратить?
– Отлично. – В горле першило, и слова удавалось не выговорить, а скорее выдавить. – Поехали?
– Нет уж! Я выяснил, а не ты! Так что… Ах да! Я его вырубил, ему придется долго восстанавливаться, так что лучше не беспокой его, – Вэб ухмыльнулся. Хэлла живо представила, как из уголков его губ вытекает желчь, которой он был наполнен. Злоба, самомнение и ненависть внутри него наверняка давно превратились в яд, вытравив остатки милосердия.
– Мы ведь должны работать сообща!
– Кто тебе сказал такую глупость?
– Ты.
Дерек рассмеялся по пути к лестнице:
– Просто выдохни, отдохни и надейся, что босс не вышвырнет тебя.
Вэб покрутил в руках трость, шутливо поклонился и взбежал наверх, скрываясь за дверью. Проклятие! Что будет с детьми? Дождаться его? Попытаться привести Теодора в чувство? А дальше?
В висках мучительно пульсировало, и отголоски чужих Голосов что-то неразборчиво шептали.
Если что-то Хэлла и поняла, так это то, что она не хочет повторять судьбу своей семьи… Она здесь, в Баррет маноре, где нет хозяина, где Дерек не следует по пятам, где хранится лекарство, так необходимое Мальве… Нужно украсть его! Так она сможет обезопасить сестру во время пути до Раджмаана. У них будет время обосноваться там, а потом… Может, Мальве помогут. По меньшей мере Хэлле не придется больше служить Барретам!