Фантом
Шрифт:
– Так точно… – пробормотал Макс, борясь с тошнотой.
Кабинет вертелся, ускоряя движение от каждого поворота головы или движения глаз, так что, когда шеф наконец оставил неудачливого преступника-полицейского в одиночестве, он тут же рухнул на пол, стягивая маску. Попытки восстановить дыхание успехом не увенчались, и Максу пришлось довольствоваться теми крохами кислорода, что были доступны. Перед глазами темнело, горло сжималось, а по телу вместе с холодным потом прокатывалась дрожь. Проклятая магия!
Макс медленно опустился, щекой прижимаясь к холодному полу и прикрывая глаза.
Дверь тихо скрипнула. Макс дернулся, по привычке потянулся к кобуре, но тут же расслабился: в узкую щель проскользнула бледная и немного растрепанная Лира.
– Макс! – воскликнула она, подбегая и хватая его за руки. Только тогда он понял, что покачнулся и едва не упал. – Чем в тебя прилетело?
– Какой-то молнией… Не знаю, – пробормотал он.
– Сможешь дойти до улицы? Я бы облегчила состояние, но мало ли… А времени на выяснение нет… Дарквуд… Он сказал, что я должна тебя забрать.
Шеф? Забавно… Почему он помогает? Знает об игре? Или, как и многие в Клоаке, благосклонно настроен к Фантому?
– Я дойду, – Макс наклонился, подбирая маску, а когда выпрямился, снова чуть не упал от очередной волны головокружения и тошноты. – Только сверху надо…
Лира резко хлопнула, что-то буркнув, и в руках ее оказался тонкий отрез черной ткани. Когда материя оказалась на Максе, он с удивлением ощутил прохладу, а еще… Нет, эта ткань была сплетена не из нитей, это было цельное полотно чего-то… Чего-то знакомого. Чего-то, что приходит ночью, клубится в углах и пугает детей…
– Это тени, – Лира ладонями закрепляла ткань на Максе, – я не могу вызывать их надолго. Но нам хватит. Идем!
Как и куда они шли, Макс сказать не мог. Он опустил голову, сосредотачиваясь на каждом сделанном шаге. От напряжения пот выступил даже над губой, а тошнота кислым резким привкусом проступала во рту.
Стоило ему забраться в кеб, как Макс тут же упал прямо на пол, поджав ноги. Его трясло, а ощущение было такое, будто его бьет горячка, а организм на самой грани между тем, чтобы умереть или выкарабкаться. Один раз Максу удалось открыть глаза. Кеб двигался, а черная ткань исчезла, а Лира склонилась над ним. Но он снова на какое-то время потерял сознание и снова вынырнул в реальность. Лира уже водила вдоль его тела руками, вокруг которых от запястий до локтей сияли золотые кольца и видны были небольшие символы какой-то магической формулы. У самых ладоней светился круг с более четкими глифами. Сама Лира выглядела еще бледнее, почти белой. Она закусила губу, дышала редко и прерывисто.
– Я в порядке, – зачем-то соврал Макс. Наверное, чтобы успокоить ее.
– Нет, ты не в порядке. Тебя прокляли…
– Звучит не очень…
Лира не ответила, она вдруг резко надавила ему на живот прямо под ребрами, и в глазах у Макса потемнело. Голову словно пронзила спица, а тошнота достигла
Лира кругами гладила его спину между лопаток, обеспокоенно следя за Максом:
– Ты как?
– П-прости, я…
– Не вздумай тут оправдываться! Я не для этого провела такой тяжелый ритуал, чтобы избавить тебя от проклятия! Лучше подумай хорошенько, перед тем как отвечать. Сейчас я твой целитель, а не твоя невеста! Так что? Как ты себя чувствуешь?
Макс вытер рукавом рот, прислушиваясь к себе. Его еще немного потряхивало, но тошноты не было, а голова не кружилась. Кажется, прими он сейчас душ и выпей крепкого чая, он мог бы функционировать как обычный среднестатистический человек.
– Лучше… Мне лучше. Спасибо, Лира.
Она улыбнулась, на глазах ее выступили слезы. Нет, все же придется извиняться и благодарить за спасение…
В подвалы Хэлла возвращалась в полной решимости. В сумке на поясе теперь было временное спасение для Мальвы. Успокаивало только то, что на сей раз лекарство получено добровольно от Неи. Но сколько раз кровь выкачивали из бывших узников, не спрашивая их разрешения? Сколько мук оплатили здоровье Мальвы?
Хэлла на мгновение закрыла глаза, чтобы успокоить биение сердца, но под веками всплывали чужие воспоминания, и ненастоящий едкий газ наполнял легкие. Хэлла распахнула глаза, бегом спускаясь по лестнице. В руке она сжимала трость, и камни в птичьем черепе еле заметно сверкали.
Первое, что стало ясно внизу, – Дерек вернулся. Дверь в камеру Теодора была открыта, как и дверь в камеру Рие… Сердце заходилось в диком ритме, глухо отдавая в висках. Успокоиться так и не вышло. Медленно, насколько это возможно, и до последнего оттягивая момент истины, Хэлла заглянула в ближайшую камеру.
– …раз твой дружок соврал, значит, ты должен знать! Говори! ГОВОРИ! – орал, надрывая связки, Дерек. По лбу его сползала капля пота. Он с усердием замахивался ногой, пиная снова и снова лежащего неподвижной тряпичной куклой Рие. Остекленевшие глаза того смотрели прямо, изо рта тянулась нить густой красной крови, смешанной со слюной. В его груди ярко горел светом философский камень.
Дерек остановился, тяжело дыша, оглянулся к стене, к которой приставил трость, взял ее и замахнулся…
– Вэб! – позвала Хэлла, вынуждая его отвлечься. – Какого Хадса ты творишь?
– Заткнись! Ты! Ты должна была хоть что-то узнать! – Дерек сорвался с места, подскакивая к ней. Белки его глаз покраснели от полопавшихся из-за напряжения капилляров. – Бесполезная ты дрянь!
– Я смотрю, ты очень полезен, – холодно отозвалась Хэлла. Несмотря на участившийся пульс и страх, клацающий пастью в ее фантазии, она держала себя в руках. Если отец и успел ее чему-то научить, так это выдержке. Он успел показать ей жесткость до того, как она в полной мере смогла ее осознать. До того, как она узнала ужасы, хранившиеся в глубинах семейных тайн…