Фарос

Хейли Гай

— Не уверен, что наших немодифицированных коллег впечатляет подобная напыщенность, брат Геспациан, — тихо сказал Тарик.

Геспациан хмыкнул. Будучи апотекарием легиона, он обладал сверхчеловеческим черным чувством юмора и звучным, грубым смехом ему под стать.

— Но часто ли в последнее время предоставляется шанс произнести вдохновляющую речь?

— Да уж, ты славный вдохновитель, брат. Главарь нашей маленькой банды белых воинов, — сухо сказал Келий.

— В расстановке сотинских коек мало удовольствия, а славы еще

меньше, Келий. Дай мне насладиться моментом, когда еще выпадет такой случай.

Раздался вокс-сигнал с командной палубы, и медик-примус отвлекся:

— Геспациан.

— «Нравственность» причалит через четырнадцать секунд. Приготовьтесь, корабль не удовлетворяет параметрам безопасности.

— Вас понял, капитан Адалл. — Он опять включил вокс-усилитель. — Готовьтесь к удару!

Взвыли сирены. Центральное освещение отключилось, а вместо него зажглись аварийные лампы. Предупреждения перед ударом не было. Корабль просто врезался в станцию с оглушительным грохотом, разносящимся по всему стыковочному терминалу. Раздался скрежет металла о металл, и весь пирс завибрировал.

Люменотрубки мигнули, попытались включиться, но не смогли. Только аварийные лампы продолжали тускло светить сквозь дым и огнетушащие газы. Оборвавшийся кабель сыпал трескучими искрами.

— Открывайте! — приказал Геспациан, посерьезнев словно по нажатию кнопки. — Всем приготовиться.

Стыковочный шлюз задрожал, но не открылся.

— Новая проблема, — сказал Тарик. — Удар погнул двери.

— А шлюз «Нравственности»? Он открыт? — спросил Геспациан. — Кризисная группа, вперед.

Ауксиларии подбежали к дверям и принялись их осматривать.

С другой стороны послышались тяжелые удары металла о металл, в ритме которых слышалась паника.

— Они не могут выбраться, — сказал по воксу один из смертных членов палубной команды.

— Стыковочный хомут закреплен на их корпусе? — спросил Геспациан.

Люди у дверей направили на погнутый металл прослушивающие устройства и вокс-воры.

— Хомут на девяноста шести процентах, — сказал командир кризисной команды. — Есть небольшая протечка. Приборы показывают, что на их стороне падает давление. На вид падение неконтролируемое.

— Надо спешить, — сказал Арт.

— Команда систем жизнеобеспечения, приготовьтесь стабилизировать давление в стыковочном терминале и на пирсе, — передал по воксу Тарик.

— Установите связь с кораблем. Прямой канал через внутренние вокс-динамики, — приказал Геспациан ауксилариям у двери.

— Милорд, будет только звук: не получается подключиться к их авгурам.

— Командование? — обратился Геспациан к командной палубе по воксу.

— Здесь то же самое, апотекарий, — ответили ему. — Нет соединения ни с авгурами, ни с их системами данных. Только вокс.

— Придется обойтись им. Открывайте канал, усиление на максимум. — Вокс-бусины в ушах апотекариев зашипели, сигнализируя, что связь установлена. —

Это апотекарий Сотинской платформы Геспациан. Наши медицинские команды стоят наготове, чтобы вам помочь. Всем, кто может, следует собраться для высадки. Офицеры, будьте готовы провести нас к раненым.

Апотекарий прислушались. Ответа не было. За дверью забарабанили еще отчаяннее.

— Командование, вы получили какой-нибудь ответ?

— Никак нет, апотекарий.

Геспациан тихо выругался.

— Отойдите от дверей. Мы их вскроем. Повторяю, отойдите от дверей!

Геспациан подождал, пока стук не прекратился.

— Это они услышали, брат, — заметил Тарик.

— «Нравственность», освободите гермошлюз, — сказал Геспациан. — Группа разграждения, проделайте проход.

К двери устремились еще две команды людей-ауксилариев, парами неся мельты. Они установили устройства, после чего один из пары встал за панель питания, а второй принялся направлять перфорированный ствол излучателя. Они начали разрезать двери станции. Металл светился под невидимыми лучами узконаправленных термоядерных реакторов. Воздух между соплами и дверями дрожал от жара.

— Ступив на борт, медкоманды с первой по пятую направятся к корме, — приказал Геспациан. — Реактор поврежден, работа систем жизнеобеспечения нарушена, и они понесли большие потери. Легионеры и офицеры в приоритете. Перед медиками пойдут группы триажа. Красные метки — лечить, черные — акт милосердия.

Люди работали быстро, срезая двери станции у самой стены. Закончив, они послали вперед массивных сервиторов с загнутыми металлическими стержнями вместо рук. Пневматика зашипела на их спинах, широко разводя ломы, и двери с металлическим скрежетом полезли из пазов.

— Достаточно, — сказал Геспациан. — Отвести сервиторов.

Киборгам велели отодвинуться в сторону. Одна из кризисных команд разместила у пола слабый заряд направленного действия, активировала его ручным детонатором, и приглушенный взрыв выбил двери внутрь станции. Их рваные светящиеся края быстро остыли и почернели. Путь к грузовому люку «Нравственности» был открыт.

Упомянутая ранее протечка звонко засвистела, но ее спокойно устранили.

— Чисто! — крикнул командир аварийной бригады.

Его люди отступили к дальней стороне терминала, освободив путь к двери апотекариям и медикам-смертным.

Геспациан встал перед шлюзом.

— Выглядит нестрашно, — сказал Тарик. — Они нанесли станции больше вреда, чем мы им.

— «Нравственность», можете возвращаться и открывать люк. На нашей стороне полноценная атмосфера. Медики готовы взойти на борт. Пожалуйста, покиньте корабль организованным порядком с левой стороны. Мы поднимемся на борт с правой.

Люк грузового отсека «Нравственности» застонал, борясь с преградой. Звук перегруженных моторов усилился до опасного уровня, после чего врата откинулись назад, визжа креплениями.