Фасад страстей
Шрифт:
Эле понравилась композиция из нескольких скрещивающихся полосок белого золота, усыпанных равными по величине камнями.
— А ты что скажешь, Владочка? Неужели ни одно не приглянулось? — не отставал Велехов.
— Мне нравится с розовым бриллиантом посередине, — сердито сказала Влада.
— Можно посмотреть на твоей ручке? Мне как раз нужен такой размер как у тебя.
Эльвира с трудом сдерживала улыбку, она не сомневалась, что хитрец покупает кольцо для Влады, тогда как сестра пока не заподозрила подвоха.
Покупка была оформлена, кольцо вставили в бархатную коробочку, коробочку
— Кольцо твое, я рад, что оно тебе нравится.
— Что это значит? — напряглась Влада.
— Это значит, что я делаю тебе официальное предложение руки и сердца. Сердце, правда, ты давно присвоила, теперь будешь владеть им на законных основаниях.
— Ты сумасшедший?
— Да. Более того — абсолютно безнадежен. Болен тобой с двадцати лет. Ты позволишь мне и дальше мучиться?
— Подожди, дай сообразить, какое по счету предложение ты делаешь за последние четыре дня.
— Искреннее — первое и единственное в жизни.
— Ты просто шут гороховый!
Влада оттолкнула футляр и выбежала из магазина. Она быстро пошла вперед по проспекту, не оглядываясь, в страшном гневе и одновременно в смятении, она даже думать не могла, в душе царил полнейший сумбур. Сейчас ее нельзя было назвать мыслящим существом, она рефлекторно воспринимала только цвета, звуки, пестрый уличный поток людей и машин.
Ноги неси ее куда-то, бесцельное движение казалось спасением. Она дошла до очередного перекрестка и вдруг встала как вкопанная. Непроизвольно взгляд ее задержался на людях, толпившихся у перехода, и перекинулся на объект, который они фотографировали, снимали на видеокамеры, к которому было приковано всеобщее внимание. Там что-то текло, струилось, вздымалось и опадало, глядело множеством глаз, дышало, жило в камне, чего в принципе быть не могло, просто не укладывалось ни в какие представления — это было здание на другой стороне проспекта.
Конечно, Влада видела работы Гауди на фотографиях, в фильмах, но все как-то мельком, второпях, между делом. Она застыла, пораженная, словно увидела чудо.
Сзади подошел Станислав и обнял ее за плечи.
— Это невероятно, — пробормотала она, — Стас, это и есть Каза Мила?
— Каза Мила или Ла Педрера — Каменоломня, так прозвали здание в народе.
— Дом как будто движется.
— Игра света и теней на фасаде создает иллюзию движения. Гауди намеренно добивался такого эффекта. Мастер совершил невозможное: перенес законы природы на архитектуру. Он сумел добиться непрерывной текучести архитектурных форм, доступной лишь живой природе.
— Там живут люди?
— Жили до недавнего времени. Гауди построил доходный дом для богатого каталонца Педро Мила Кампс. Весь бельэтаж был отдан под квартиру самого Мила. Четыре этажа занимали квартиры, сдававшиеся в аренду. Сейчас в бельэтаже выставочный зал. Рекомендую осмотреть дом изнутри, внутреннюю отделку, решетки, живопись на стенах подъезда. Взгляни наверх, на крыше видны люди, там чудеса, которые надо увидеть вблизи. Поднимемся?
— Да, да, обязательно! Где Эля?
— Сейчас подойдет, задержалась по дороге. Ты, между прочим, прошла мимо еще одного шедевра Гауди — Каза Батльо.
На крыше, налюбовавшись дымоходами и вентиляционными трубами, которые были выполнены в виде абстрактных фигур, облицованных белым мрамором, осколками бутылочного стекла, Влада и Станислав встали у парапета, чтобы посмотреть на город, на зеленый проспект внизу.
Оба молчали некоторое время.
— Прекрасный город, — сказал Станислав, — я видел его много раз, но не устаю открывать для себя что-то новое. И все же больше всего на свете я хотел бы сейчас оказаться с тобой в нашем старом московском дворе. Странно, под этим ярким солнцем я вдруг вспомнил, как мы бежали зимой на трамвайную остановку, сквозь вьюгу и вечернюю мглу, ты скользила в новых сапожках и цеплялась за меня, чтобы не упасть. Трамвай пришел весь белый, в клубящейся снежной пыли, мы заскочили в него, сели, тесно обнявшись, и плыли, плыли, слегка раскачиваясь, сквозь туманные городские огни, и нам казалось, что это навсегда…
Теперь Влада засмотрелась на него, пока он говорил. Незаметно для себя она оказалась в том трамвае, семнадцать лет плывущем сквозь заснеженный город, мимо скверов и замерзших прудов, мимо церковных стен и куполов в завихрениях пурги. Влада снова тянулась к Стасу лицом, к морозным щекам и губам, к сияющим глазам в лучиках мокрых ресниц…
— Зачем вспоминать то, что ты сам перечеркнул? — резко встряхнулась она. — Ты решил тогда поиграть в гордость, не позволил даже объясниться с тобой, ты легкомысленно испортил жизнь не только себе, но и мне, не просто испортил, а чуть меня не убил, бросил без малейшего колебания, а теперь уверяешь, что все эти годы испытывал муки любви. Это что, очередное издевательство? Как здорово, раз-два — купил колечко и сделал предложение! Хорошо живешь — сплошная развлекаловка! Уйди, Стас, не то я за себя не ручаюсь. Свои прихоти можешь удовлетворять с другими, что ты ко мне привязался?
— Я не бросал тебя, ты ничего не знаешь!
— Ложь! Я тебе не верю!
— Спроси у своего брата. Альберт запугал его, и он передавал тебе то, что диктовал твой поклонник.
— Ах вот как! Ты не устал от вранья? Забыл, что я приходила к тебе в институт? Наверное, я обращалась к твоему двойнику! Ты не захотел со мной разговаривать!
— Да не мог я, пойми! Альберт держал меня на коротком поводке. Он пригрозил расправиться с моими родными при любой попытке общения с тобой. Что мне оставалось делать? Я надеялся держать с тобой связь через Колю, а он предал меня.
— У тебя все виноваты, один ты святой! Я ничего не хочу слышать, оставь меня, прилипала чертов!
Влада лавировала между фигурами суровых воинов в шлемах с закрытыми забралами, старалась укрыться от Стаса за каждой из сюрреалистичных громадин, стоящих на страже творения великого зодчего. Туристы, гуляющие по крыше, с удивлением оборачивались на беспокойную пару. «Нашли место ругаться» было написано на всех лицах.
— Может быть, ты святая? — в запале не унимался Станислав. — Все началось с того, что ты уступила домогательствам подонка! Я настолько тебя любил, что закрыл на твою измену глаза. И что же?! Через три месяца ты выскочила за него замуж!