Фасад страстей
Шрифт:
— Как это? — растерянно пробормотал Коля.
— Сейчас поймешь. Баклан, подь сюда. — В то время как Альберт говорил о дружбе, тон и весь вид его неуловимо менялись, становились более пренебрежительными, насмешливыми. Баклан подобострастно осклабился и поспешил на зов шефа. — Хочу познакомить тебя с одним их своих ребят. Мировой парень, мужик что надо, лихой, проверенный …Но!.. Есть у него одна проблема. — Альберт удрученно вздохнул. — Вот ведь незадача: тянет его постоянно кого-нибудь прирезать. Болезнь такая, вникаешь? Порок головного мозга. Надо бы отправить его
Коля хлопал глазами и не знал, как воспринимать услышанное. Вокруг него сгущалось что-то пугающее, как тьма из подворотни, в которую боязно входить. Он всегда боялся ходить сквозь приземистые арки старых зданий по вечерам, казалось, что там притаился убийца, поджидающий именно его.
Баклан, присев на корточки у кресла хозяина, щерился кривыми зубами и продолжал демонстративно поигрывать ножом. Альберт, напротив, сохранял скорбное выражение, оба разыгрывали комедию, но комедию черную, бесчеловечную, с плохим концом для Коли, но веселым для жестоких сообщников. Страх вылез из подворотни, теперь его можно было разглядеть в деталях, но тут-то как раз зрение у Коли помутилось.
— Ну что? Принимаешь предложение дружбы? — задушевно осведомился Альберт. — Учти, я дважды никому не предлагаю, один раз — и то большая честь.
Коля покрылся испариной, взмокшая рубашка прилипла к телу, сказать «да» он не мог, «да» означало бы потерю Стаса, а с ним целого мира, всего, чем он жил до сих пор, но перед ним неотступно маячили полубезумные птичьи глаза, тускло поблескивало лезвие ножа.
Коля взял салфетку, рука его дрожала, он долго вытирал влажный лоб, не поднимая головы, чтобы не видеть жутких глаз Баклана.
— Гляди, до чего развезло пацана с непривычки, — сказал Альберт. — Коньяк, видать, пришелся не по нутру. — Он окончательно перешел на угрожающий тон: — Слышь, фраер, я с тобой разговариваю, кончай тужиться, не на толчке! Отвечай, когда тебя спрашивают!
— Может, ему помочь? Лишнюю дырку проделать, а то никак не разродится, — предложил Баклан и привстал.
— А вдруг помрет? — озаботился Альберт.
— Да и хрен с ним. Лес рядом, закопаем. Кто знает, что он у нас? Зато позабавимся всласть.
Колей овладел неконтролируемый ужас. Он рванулся куда-то, опрокинул стол и побежал в дверь, в сад, к воротам, но они были заперты. Парень метался как заяц по замкнутому пространству приусадебного участка, обнесенного высокой стеной. Альберт вышел на крыльцо и спокойно наблюдал за хаотичными зигзагами своего пленника.
Наконец хозяину наскучила бессистемная беготня по саду и порча ухоженных клумб, он кивнул охранникам, те сбили беглеца на землю и привели в чувство интенсивными
Коля заплакал.
— Теперь он будет пузыри пускать! — рассвирепел Альберт и ударил ногой лежащего так, что бедняга перевернулся на спину. — Последний раз спрашиваю, кого выбираешь — меня или Черепкова?
— Т-тебя, — всхлипнул Коля.
— Ась? Не слышу! Туговат на ухо, — снова принялся ерничать хозяин, склоняясь к Коле.
— Тебя выбираю, — повторил тот.
— Вот и славно. Великая вещь — взаимопонимание. Вставай, чего разлегся, чай не на пляже. Пошли в дом, расскажешь мне, о чем с бывшим дружком толковали, что замышляли. Держи платок, сопли утри.
Дальнейшее не заняло много времени. Провожая Колю к машине, на которой его собирались отвезти домой, Альберт еще раз напомнил:
— Так договорились: сестра должна думать, что парень ее бросил, остальное — не твоя забота. — Он хлопнул Колю по плечу. — Номер мой знаешь, обо всем докладывай, звони в любое время, без церемоний. Мы ведь теперь друзья, верно? — Уже глядя вслед отъезжающему автомобилю, сплюнул себе под ноги и сказал Баклану: — Вот ведь зараза! Столько возни по пустякам.
Глава 12
Эльвира заглянула в спальню. Влада уснула: ей дали лекарств и успокоительного, прописанного врачом. Велехов привез специалиста из больницы, так как Влада ехать куда-либо отказалась. Сам Станислав к больной не допускался: при виде него она порывалась куда-нибудь спрятаться.
Близился вечер, поэтому Эля была настороже: следовало ожидать возвращения Антона, чье присутствие в комнате Влады она также считала нежелательным.
Влада дышала ровно, грудь ее равномерно вздымалась под тонким кружевом шелковой сорочки, но между бровей лежала тревожная складка, поминутно трепетали ресницы.
Эля собрала раскиданную одежду, сложила в шкаф, подняла платье, брошенное на скульптуру лежащей собаки. Постояла секунду перед каменным изваянием, поглядела в преданные собачьи глаза и вышла в коридор с ощущением, что Влада не осталась в одиночестве.
За дверью стоял Станислав.
— Как она? — спросил он.
— Спит. Хорошо, что ты здесь. Я надумала, что ей надо переселиться в мою комнату. Ей сейчас нужен покой. Хочу все сделать до прихода Антона: лучше Владе с ним не встречаться в ее состоянии. Твоя задача осторожно перенести ее ко мне. А я займусь переброской вещей.
— Хорошо, я согласен. Ты правильно рассудила.
— Секунду, приготовлю постель и дам тебе знать.
Когда она вернулась, Станислав сидел на краю кровати рядом с Владой и держал ее руку в своей.
— Вот-вот, теперь все зенки проглядишь, — горячо зашептала Эля. Она бесшумно перекладывала в сумку косметику и всякую мелочь из ящиков. — Нельзя было по-хорошему, по-человечески? Ведь любишь ее, я вижу, а чуть не убил. Нет в вас, мужиках, сострадания, одна гордость, лишь бы с вами все носились, сочувствовали, казнились… Эгоисты несчастные!