Фауст
Шрифт:
Маргарита
Да, это день. День смерти наступил. Я думала, что будет он днем свадьбы. О, если бы все это раньше знать бы! Не говори, что ты у Гретхен был. Цветы с моей косынки Сорвут, и, хоть плясать Нельзя на вечеринке, Мы свидимся опять. На улице толпа и гомон, И площади их не вместить. Вот стали в колокол звонить, И вот уж жезл судейский сломан. [118] Мне крутят руки на спине И тащат силою на плаху. Все содрогаются от страха И ждут, со мною наравне, Мне предназначенного взмаха В последней, смертной тишине!118
Вот стали в колокол звонить,
И вот уж жезл
Фауст
Зачем я дожил до такой печали!Мефистофель (в дверях)
Бегите, или вы пропали. Все эти пререканья невпопад! Уж светится полоска небосклона, И кони вороные под попоной Озябли, застоялись и дрожат.Маргарита
Кто это вырос там из-под земли? Он за моей душой пришел, презренный! Но стены божьего суда священны! Скорее прочь уйти ему вели!Фауст
Ты будешь жить! Живи! Ты жить должна!Маргарита
Я покоряюсь божьему суду.Мефистофель
Иди за мною, или я уйду. Мое ведь дело, знаешь, сторона.Маргарита
Спаси меня, отец мой в вышине! Вы ангелы, вокруг меня, забытой, Святой стеной мне станьте на защиту! Ты, Генрих, страх внушаешь мне.Мефистофель
Она Осуждена на муки!Голос свыше
Спасена!Мефистофель (Фаусту)
Скорей за мною!(Исчезает с Фаустом.)
Голос Маргариты (из тюрьмы, замирая)
Генрих! Генрих!Часть вторая
Акт первый [119]
Красивая местность
Фауст лежит на цветущем лугу. Он утомлен, неспокоен и старается уснуть.
Сумерки. В воздухе порхает хоровод маленьких прелестных духов.
119
Вторая часть закончена в 1831 году. Первый акт второй части «Фауста» связывает с первой частью трагедии намек на перенесенные Фаустом испытания:
Уймите, как всегда великодушно, Его души страдающей разлад. Рассейте ужас, сердцем не изжитый, Смягчите угрызений жгучий яд.Ариэль (пение под аккомпанемент эоловых арф)
Только первый дождь цветочный Отягчит весенний сад И луга травою сочной, Зеленея, заблестят, Эльфов маленьких участье Всем в беде уделено, По заслугам ли несчастье, Или без вины оно. Паря над спящим чередой воздушной, Уймите, как всегда великодушно, Его души страдающей разлад. Рассейте ужас, сердцем не изжитый, Смягчите угрызений жгучий яд. Ночь на четыре четверти разбита, [120] Употребите с пользой все подряд. Расположив его на мягком дерне, Росой забвенья сбрызните чело. Пускай разляжется он попросторней И отдохнет, пока не рассвело. Не пожалейте сил, чтоб душу эту Вернуть окрепшею святому свету.120
Ночь на четыре четверти разбита… — Согласно римскому времяисчислению, ночь делится на четыре части.
Хор (пение поодиночке, попарно и в других сочетаниях)
Тишина благоуханна, Убывает духота. Затуманились поляны, Наступает темнота. Спойте песенку, как детям, Треволненья прочь гоня, И глазам усталым этим ЗатворитеСтрашный шум свидетельствует о приближении солнца.
Ариэль
Слышите, грохочут Оры! [121] Только духам слышать впору, Как гремят ворот затворы Пред новорожденным днем. Феба четверня рванула, Свет приносит столько гула! Уши оглушает гром, Слепнет глаз, дрожат ресницы. Шумно катит колесница, Смертным шум тот не знаком. Бойтесь этих звуков. Бойтесь, Не застали б вас врасплох. Чтобы не оглохнуть, скройтесь Внутрь цветов, под камни, в мох.121
Слышите, грохочут Оры! — Оры в греко-римской мифологии — богини времени, охраняющие небесные врата, которые они с грохотом растворяют, пропуская солнечную колесницу Феба.
Фауст
Опять встречаю свежих сил приливом [122] Наставший день, плывущий из тумана. И в эту ночь, земля, ты вечным дивом У ног моих дышала первозданно. Ты пробудила вновь во мне желанье Тянуться вдаль мечтою неустанной В стремленье к высшему существованью. Объятый мглою мир готов раскрыться, Чуть обозначившись зарею ранней. В лесу на все лады щебечут птицы, Синеют прояснившиеся дали, Овраг блестящей влагою дымится, И сонная листва на перевале Горит, росинками переливая, Покамест капли наземь не упали. Все превращается в сиянье рая. А там, в горах, седые великаны Уже румянцем вспыхнули по краю. Они встречают день завидно рано, А к нам он приближается позднее. Вот луч сбежал на горные поляны, Вот он спустился ниже, пламенея, Вот снизился еще одной ступенью, Вот солнце показалось! Я не смею Поднять глаза из страха ослепленья. Так обстоит с желаньями. Недели Мы день за днем горим от нетерпенья И вдруг стоим, опешивши, у цели, Несоразмерной с нашими мечтами. Мы светоч жизни засветить хотели, Внезапно море пламени пред нами! Что это? Жар любви? Жар неприязни? Нас может уничтожить это пламя. И вот мы опускаем взор с боязнью К земле, туманной в девственном наряде, Где краски смягчены разнообразней. Нет, солнце, ты милей, когда ты — сзади. Передо мной сверканье водопада. Я восхищен, на это чудо глядя. Вода шумит, скача через преграды, Рождая гул и брызгов дождь ответный, И яркой радуге окрестность рада, Которая игрою семицветной Изменчивость возводит в постоянство, То выступая слабо, то заметно, И обдает прохладою пространство. В ней — наше зеркало. Смотри, как схожи Душевный мир и радуги убранство! Та радуга и жизнь — одно и то же.122
Опять встречаю свежих сил приливом… — Этот монолог Фауста написан терцинами, стихотворным размером, заимствованным у итальянских поэтов (терцинами написана «Божественная комедия» Данте). Солнце воспринимается Фаустом как символ вечной и абсолютной правды, недоступной человеку; он полагает, что «правда» может быть видна человеку только в ее отражениях, в историческом бытии человечества (так же как глаз человека, не будучи в состоянии смотреть на солнце, воспринимает свет только на поверхности освещаемых предметов).
Императорский дворец
Тронная зала. Государственный совет в ожидании императора. Трубы. Входят придворные всякого рода, великолепно одетые. Император восходит на трон, справа от него становится астролог.
Император
Привет вам всем. Вы в полном сборе Из дальних мест сошлись у трона. Мудрец уж занял пост исконный, Но нет шута на наше горе.