Федра

Луций Анней Сенека

Федра

Перевод С. Ошерова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Ипполит.

Федра.

Кормилица Федры.

Тесей.

Вестник.

Хор афинян.

Действие происходит в Афинах.

Амазонка Антиопа родила Тесею Ипполита, каковой объявил, что жизнь будет вести целомудренную, ибо, всецело преданный охоте, чтил он Диану и бежал Венеры. Федра, мачеха Ипполита, прельщенная его красотой, теряет разум от любви. Пока Тесей пребывает в преисподней, пытается она победить целомудрие юноши мольбами и лестью,

но бесстыдную жену Ипполит отвергает. Тогда в отчаянии меняет она любовь на ненависть и по возвращении Тесея наговаривает на пасынка, будто тот силою хотел ее обесчестить. Ипполит бежит из богомерзкого дома, однако, когда поспешал он на чужбину, нежданно предстал пред ним морской бык, посланный Нептуном по молитве Тесеевой, и, загородив дорогу колеснице, исполнил ужасом Ипполитовых коней, так что те, не чуя узды, понесли, опрокинули колесницу и тело упавшего юноши по камням и терниям, терзая, поволокли. Узнав о смерти Ипполита, Федра открывает супругу всю правду и сама пронзает себя мечом над останками погибшего. Тесей оплакивает гибель неповинного сына и сокрушается о преждевременном своем гневе и о жестоком приговоре. Растерзанные останки он собирает и соединяет, насколько может лучше.

Раннее утро. Перед дворцом появляется Ипполит

в сопровождении охотников.

Ипполит

По крутым хребтам, по тенистым лесам

Разойдитесь скорей, Кекропа сыны!

Проворной стопой обойдите кругом

Те места, где Парнет над низиной навис

Скалистой грядой, где бурливый поток

О берег бьет Триасийских долин

Быстротечной волной; к вершинам холмов

Взойдите, седым от рифейских снегов,

А другие - туда, где высокой ольхи

Верхушки сплелись, где ласкает луга

Росистый Зефир, чье дыханье велит

Весенней траве прорастать из земли,

Где ленивый Илисс средь тощих полей

Неспешно скользит и зловредной струей

Жмется тесней к бесплодным пескам.

Вы - налево, туда, где дорогу в леса

Открыл Марафон, где овцы ведут

Отары ягнят за собой, ища

Пастбищ ночных; вы - туда, где Австр

Смягчает мороз суровых Ахарн

Дыханьем тепла.

Пусть один из вас - на сладкий Гимет,

К малолюдным другой Афиднам идет,

Давно мы и тот не тревожили край,

Где берег морской изогнулся лукой,

Где Сунийский мыс. И Флии зовут

Всех, чья славой десной душа пленена:

Там вепрь живет - земледельцев гроза,

Что множеством ран известен давно.

А вы поводки молчаливых собак

Отпустите вольней, но молоссов пусть

Ярых держит ремень, пусть натянут сильней

Стертой шеей своей привязь критские псы,

Готовые в бой.

А спартанским псам (необуздан их род

И до дичи охоч) подвяжите тесней

Узлом поводки. Когда время придет,

Между гулких скал их лай зазвучит;

А до той поры пусть чуткий их нос

Ловит все ветерки и, низко склонясь,

Ищет

нор, пока рассвет еще тускл

И росистая все отпечатки лап

Сохраняет земля.

Пусть один понесет груз редких тенет

На плечах, а другой - витые силки,

Пусть и долгая нить, багряным пером

Вкруг лесов запестрев, зверям преградит

Тщетным страхом путь.

Ты легкий дрот с размаху бросай,

Ты, в обеих руках тяжесть древка держа,

С широким копье острием направляй,

Ты, в засаде засев, громким криком гони

Пугливых зверей, а тебе - свежевать

После лова кривым добычу ножом.

О богиня, тебя, дева-лучница, жду,

Кому отдана в заповедных краях

Над пустынями власть, ты меткой стрелой

Поражаешь зверей, что студеный ток

Аракса пьют иль резвятся зимой

На дунайском льду, преследуешь ты

И на Крите лань, и в Гетулии льва

Десницей твоей или, легкое взяв

Оружье, разишь быстроногих серн.

Пестрый тигр тебе подставляет грудь,

И загривок свой - волосатый зубр,

И бежит к тебе круторогий тур,

Всем зверям, что живут в пустынных краях,

Там, где зрит их араб меж бесценных дерев,

Или в скудных своих полях - гарамант,

Иль в безлюдных степях - кочевой сармат,

Дикий прячет ли их Пиренейский хребет,

Скрывает ли их Гирканская дебрь.

Страшен лук тугой, о Диана, твой.

Если с тем, Кто тебя благодарно чтит,

Сила твоя пребудет в лесах,

Не порвет ни один ни тенет, ни силков

Расставленных зверь; и возы заскрипят

Под тяжестью туш, и у сытых собак

Алым цветом кровь запятнает носы,

И к лачугам своим, торжествуя, пойдет

Толпа поселян.

О богиня, ты здесь: мне знак подают

Голосистые псы. Дебри кличут меня.

Сюда, сюда мы пойдем, где тропа

Нам путь сократит.

Охотники уходят. Из дворца появляется Федра, за нею

Кормилица.

Федра

Великий Крит, бескрайних властелин морей,

Чьи корабли бессчетные причалены

У всех брегов и по путям Нереевым

Пучины бороздят вплоть до Ассирии,

Зачем ты в ненавистный дом заложницей

Меня отправил, в жены дал врагу, чтоб я

В слезах и бедах чахла? Муж далеко мой:

Как всем своим подругам, верен мне Тесей.

Во мраке, за непроходимым озером,

Там бродит воин жениха спесивого,

Царицы преисподней похитителя,

Служа безумью друга; и ни стыд, ни страх

Его не остановят: ложе блудное

За Стикс отца заманит Ипполитова.

Но больше боль гнетет теперь печальную.

Ни сон глубокий, ни ночной покой меня

Не избавляют от забот: недуг растет,

Жжет изнутри он, словно раскаленный пар

В пещерах Этны. Ремесло Паллады я

Забросила, из рук работа падает.

Не любо ни дарами чтить святилища,