Федра

Сенека Луций Анней

Блуждают слуги по полям погибельным,

Везде, где путь свой Ипполит растерзанный

Отметил алой полосой широкою,

Собаки с воем ищут плоть хозяина.

Но труд усердный не помог все тело нам

Собрать. Таков ли жребий красоты людской?

Наследника, с отцом престол делившего,

Сиявшего всех ярче, как звезда в ночи,

Мы для костра сбираем погребального

Повсюду по кускам.

Тесей

О, ты сильнее всех,

Нас

кровными связующая узами

Природа! Мы тебя и против воли чтим:

Сгубить хотел - и о погибшем плачу я.

Вестник

Бесчестно плакать, если что хотел, то смог.

Тесей

Когда своею властью случай сделает

Желанное проклятым, горше нет беды.

Вестник

Что плакать, если не угасла ненависть?

Тесей

Не об убитом - об убившем плачу я.

Хор

О людской удел, случай - твой господин;

Но меньше гнетет тех, кто меньше, судьба

И что легче, то боги легче разят.

Нам безвестный покой безмятежность дарит,

И в лачугах нам безопасно стареть.

На кичливый кров, вознесенный в эфир,

Налетает и Эвр, налетает и Нот,

Им безумный грозит Борей,

Кор их сечет дождями.

Редко грозит громовой удар

Влажной долине:

Но трепещет всегда Громовержца огней

Высокий Кавказ и Фригийский лес

Кибелы приют: ведь Юпитер разит

Все, что ближе - на страх ему - к небесам.

Но не знает больших сотрясений и бурь

Смиренный кров плебейских домов.

Гром колеблет дворцы.

На крыльях летит ненадежных час,

И проворная нам не бывает верна

Фортуна вовек.

И он, кто вновь увидал над собой

Блеск небесных светил и сиянье дня,

Кто покинул мрак, оплакал теперь

Свой печальный возврат, ибо горший приют,

Чем даже Аверн, уготовил ему

Родной его край.

О Паллада, ты, что в Афинах чтима,

Если твой Тесей небосвод увидел,

Если он бежал от болот стигийских,

У Плутона ты не в долгу за это:

Ведь остался счет в преисподней прежним.

Но что за вопли из дворца доносятся?

Зачем схватила Федра меч в отчаянье?

Вносят тело Ипполита.

Вбегает Федра с мечом в руках.

Тесей

Какая боль язвит тебя безумием?

Зачем здесь меч? И почему рыдаешь ты,

Бьешь в грудь себя над телом ненавистного?

Федра

Меня, меня, жестокий властелин пучин,

Преследуй, на меня из вод лазоревых

Всех чудищ вышли, сколько их глубокое

Родит Тефии лоно, сколько прячет их

Далекий Океан в волнах блуждающих.

Тесей,

ни разу не был безнаказанным

Для близких твой возврат: отца и сына он

Убил; любя иль ненавидя жен твоих,

Ты дом и род свой губишь одинаково.

О Ипполит, таким я вижу вновь тебя,

Из-за меня таким ты стал? Какой Прокруст

Иль Синие тело разорвал? Иль, может быть,

Двувидный критский бык, своим мычанием

Дедалов дом наполнивший, терзал тебя?

Увы, где красота твоя цветущая,

Где наши звезды - очи? Бездыханен ты!

Приди на миг, мои слова лишь выслушай:

Постыдного в них нет. Сама за смерть твою

Себя карая, Федра грудь преступную

Пронзит, от жизни и греха избавится

И вслед тебе за Стикс, за топи Тартара,

За огненный поток пойдет безумная.

Умилостивим маны: прядь прими мою,

Что я с чела растерзанного срезала.

Соединить сердца дано нам не было

Соединим же судьбы. Ты чиста - умри

Во имя мужа; а прелюбодейка пусть

Умрет во имя страсти. Не хватало лишь,

Купив такой ценою славу добрую,

Взойти на ложе мужа оскверненное.

О смерть благая, ты одна утишишь страсть.

О смерть святая, ты одна мне честь вернешь.

Стремлюсь к тебе: укрой меня в объятиях.

Внемлите мне, Афины! Мне внемли, отец,

Что злее был губительницы-мачехи:

Я солгала. В больной рожден груди моей

Тот мнимый грех, который ты, Тесей, карал.

Погублен чистый клеветой нечистою,

Стыдливый, целомудренный.
– Твой нрав тебе

Верну я. Грудь открыта, справедлив клинок,

Кровь льется в жертву праху непорочному.

Пронзает себе грудь.

Что делать, когда сын убит, - у мачехи

Учись, отец. Сойди в края стигийские.

Умирает.

Тесей

Жерла бледного Аверна и Тенара темный вход,

Утешение несчастных - тихий ток Летейских вод,

Нечестивца поглотите для бессчетных вечных мук!

Вы, чудовища морские, все сюда из всех морей,

Где бы вас Протей ни прятал в темной глубине пучин,

Упоенного убийством увлеките в бездну волн!

Ты, отец, всегда готовый разделить сыновний гнев,

Став сыноубийцей, смерти легкой недостоин я,

Кто растерзанное тело разметал по всем полям,

Кто воистину преступен, ибо мнимый грех карал.

Все полно моим злодейством: звезды, маны, Океан.

Нет четвертого удела; трем известен царствам я.

Затем ли я вернулся, к небу путь открыв,