Фехтмейстер
Шрифт:
— Да уж вы скажете! — махнул рукой жандарм и добавил мечтательно: — Разве ж то отсидка? Почитай, за решеткой и суток не провели. Вот посидели б вы хотя бы с месячишко…
— Типун вам на язык, почтеннейший Антон Денисович! — покачал головой адвокат. — Как вы о таком и помышлять-то можете?
Людвик Казимирович поднес гостю стакан виски. Полковник Ляхов что водку, что виски в мелкой «плепорции» не потреблял.
— Да как могу? — залпом выпивая шотландский самогон и натужно крякая в рукав, проговорил страж порядка. — Нешто сами не знаете,
— Ну да, ну да, — закивал в ответ Францевич. — Да вы пейте, закусывайте.
— Благодарствую, — кивнул его визави. — Вот с вами — тьфу — враз со всем разобрались да выпустили. А тут иной раз такое бывает! Я б порассказал, но тс-с-с!
— Да упаси Бог, к чему мне ваши тайны? — замахал руками присяжный поверенный. — Меньше знаешь — крепче спишь. А дельце небольшое и впрямь имеется.
— Что, из дружков кого прижучили? — развалясь в кресле, довольно ухмыльнулся Ляхов. — Ну, да не беда. Говори кого, померкуем, что сделать можно.
— Нет-нет, ничего такого. — Францевич выставил перед собою ладони, точно отгораживаясь от столь нелепой идеи.
— Я уж было подумал, за шляхту свою просить будешь. — Полковник умиротворенно сложил руки на полном животе. — За Ковальчика, к примеру. Может, соскучился по нему? Ладно, сказывай.
— Вы ж, любезнейший Антон Денисович, конечно, уже слышали, что кузена моего — генерала Янушкевича — поставили во главе Военно-дипломатического комитета? — пропуская мимо ушей фамилию старого приятеля, заговорил Людвик Казимирович.
— Ну-у, слышал, — кивнул жандармский полковник, не желая вдаваться в подробности и сообщать, когда в последний раз открывал газеты.
— Сами понимаете, помощь союзников нам сейчас ох как нужна, — продолжал адвокат.
— Это верно, не все ж мы им. У нас самих куда ни кинь, везде клин. — Ляхов печально вздохнул и покачал головой. — А ведь, казалось бы, как сильны были.
— Так вот, — прерывая ход его мыслей, вел свою линию присяжный поверенный, — завтра день рождения французского посла Мориса Палеолога.
— А, ну так поздравления ему! — кивнул несколько раздобревший от съеденного и выпитого жандарм.
— В этом вся и загвоздка. Брат уже направляется из Ставки в Петроград, но, как вы сами понимаете, подарок по дороге ему взять негде. Не австрийскую же каску ему в самом деле везти?
Жандарм звучно расхохотался незамысловатой шутке.
— Это вы хорошо сказали! Здоровский будет вид у посла в этой самой каске!
— Так вот брат и просил меня присмотреть какой-нибудь этакий подарочек его превосходительству.
— Ну и правильно, — согласился с мнением отставленного начальника Ставки жандармский полковник. — Да только я то здесь при чем?
— В том-то и дело, что при чем. Вы наверняка слышали, что господин Палеолог, сей потомок византийских императоров,
— Ну-у? — протянул Ляхов, явно не понимая, к чему клонит его собеседник.
— Мне тут сказывали, — понижая голос, вымолвил Францевич, — что на днях на Большой Морской было какое-то не то ограбление, не то пьяная драка, уж не упомню. И вот там в качестве вещественного доказательства фигурировал некий очень примечательный кинжал.
— А, ну да, ну да, было такое.
— Сказывают, по тому делу все подозреваемые уже мертвы. Так вот, я и хотел попросить, если штука все равно выморочная, может, как-то можно того, изъять сей кинжал из материалов дела? Им ведь, кажется, никого не убили, стало быть, можно и любой другой положить. А уж я, понятное дело, в долгу не останусь. — Францевич достал из ящика стола конверт.
— Настоящие? — покосился жандарм.
— Да ну, помилосердствуйте, откуда ж теперь иные? — Людвик Юстинович протянул жандарму «барашка в бумажке».
— А то смотрите! — Ляхов погрозил пальцем хозяину. — Не погляжу, что старые знакомые! — Он взял конверт, бегло пересчитал купюры и засунул «статусную ренту» в карман. — Хорошо, будь по-вашему. Приходите завтра в Управление, все сделаем.
— Отчего ж завтра-то? Завтра уже вручать надо. Дежурные ж там всю ночь кукуют. Так вы уж черкните им записочку, что, мол, срочно надо, а я слугу пошлю, он принесет.
— Негоже так, — вздохнул Ляхов, опустошая еще один стакан. — Ну да ладно, как говорится, для милого дружка и сережка из ушка.
— Петруша! — крикнул присяжный поверенный, и затянутый в ливрею слуга с непривычно смуглым для северных широт лицом, молча склонившись перед офицером, поставил на стол письменный прибор и листы чистой бумаги.
ГЛАВА 29
Гроссбух подобен Книге судеб — он порождает военные союзы и убивает их.
Эрцгерцог Карл внимательно поглядел на вошедшего в комнату человека среднего роста, крепкого телосложения, со спокойным и уверенным лицом. От него буквально исходила волна уверенности, будто он, а не Карл был хозяином кабинета и лишь позволил молодому принцу освоиться в кресле наместника и подержать в руках секретные бумаги.
— Я навел о вас справки, — едва поздоровавшись, начал эрцгерцог. — Полковник Ронге, едва услышав, что вы здесь, пришел в такой восторг, что я, право, не ожидал. Он назвал вас «Сальватором» и объявил едва ли не лучшим нашим агентом за всю историю империи.
— Польщен, — склонил голову Конрад Шультце. — Возможно, господин полковник переоценивает мои заслуги.
— Признаться, майор, я не посвящен в суть вашей тайной войны, но для меня рекомендация господина Ронге дорогого стоит.
— Я лишь выполнял свой долг.