Фехтовальщица

Смородина Татьяна

5 часть. Авантюра

Спокойной ночи

В доме фехтовальщица сообщила герцогине о новой ране и та, усмехнувшись, вновь послала Мари-Анн приготовить воду и бинты.

— Вторая рана за три дня. Вы были на балу, госпожа де Бежар, или на войне?

— Это Виолетта, — попробовала схитрить Женька. — У нее есть ножик. Она набросилась

на меня во время фейерверка.

— Ну, тогда это война, сударыня. Виолетта де Флер и ее семья давно имеют виды на Генриха де Шале, а вы весь вечер строили ему глазки.

— Я ничего не строила и не боюсь Виолетту.

— А вам надо бояться не Виолетту.

— А кого?

— Разве вы забыли, чем фаворит Генрих де Шале?

— Де Шале танцевал не только со мной.

— Фрейлины нашего великолепного Лувра не беспокоят Людовика. Он позволяет Генриху развлекаться. Если вы станете одной из них, то вам тоже ничего не грозит, кроме «интересных болезней» и беременностей, а вот вмешательство в сферу личных прихотей короля может стоить вам жизни.

Мари-Анн принесла все необходимое и зашла Женьке со спины, чтобы расшнуровать корсаж, однако усилия ее ничем не увенчались.

— Здесь… зашито, ваша светлость, — выглянула из-за плеча фехтовальщицы растерянная служанка.

— Что зашито? — не поняла Франсуаз.

— Это Цезарь, — сказала фехтовальщица.

— Что Цезарь?

Женька совершенно забыла о зашитом корсаже. Она не хотела упоминать об эпизоде на верхнем этаже Булонже, но придумать ничего не успела, поэтому вынуждена была договорить.

— Это Цезарь зашил мне платье.

— Зачем?

— У меня были разрезаны шнуры.

— Шнуры?.. Вот как?

Герцогиня усмехнулась и даже переменила позу в кресле, где устроилась сразу по приезде.

— Да… Нужно было остановить кровь, — призналась Женька. — Де Шале сказал, что нельзя медлить.

— Кровь?.. Де Шале?.. Мари, разрежь нитки.

Служанка стала пороть швы, а герцогиня смотрела на все это не столько с интересом, сколько с каким-то скрытым весельем.

— Еще у меня нет чулок, — продолжала признания фехтовальщица.

— Чулок?

— Я проиграла их в той партии… Помните, на ларе?

— Да-да, это было забавно. Обычно наши дамы теряют чулки в других играх. Ничего, Мари-Анн подберет вам новые.

— Спасибо. А шнуры?

— И шнуры. Не беспокойтесь.

Когда корсет ослаб, выпал платок, которым была прикрыта ранка. Мари-Анн подняла его и положила на стол. В пятнах засохшей крови обозначился вензель дома де Шале.

Франсуаз взглянула на вензель, потом на фехтовальщицу.

— А теперь расскажите, как все это было на самом деле, девушка, или я дам вам неверный совет, — потребовала она.

Женька вздохнула.

— Это де Шале ранил

меня дагой… Хотел отомстить за случай в «Парнасе». Он бросил в меня косточкой, я в него, попала ему в лоб, он разозлился, укусил меня за шею… Ну, я и царапнула его шпагой.

— Шпагой? У вас было оружие?

— Там один мушкетер спал за столом.

— Да, занятные у вас отношения. Сдается мне, что это вы не на шутку «укусили» нашего известного шутника, а не он вас. Однако, как и прежде, советую не связываться с Генрихом де Шале, Жанна.

— Я не связываюсь, мне просто весело.

— Ему тоже. Это и пугает.

— Кого?

— Виолетту или короля, например. Оставьте де Шале, не это сейчас для вас главное.

— А что?

— Принцесса Генриетта скоро выйдет замуж и уедет в Англию. Вы понравились ей, и она предлагает вам место фрейлины в своем штате.

— Фрейлины?

— Не надо морщиться. В будущем вы вполне можете рассчитывать на должность старшей дамы. Его величество одобрил ее выбор.

— Как это одобрил?.. Король предложил мне другое.

— … Другое? Что же?

— Он предложил мне выйти замуж за Люсьена де Бона.

Герцогиня усмехнулась.

— Это не другое. Его величество на днях поговаривал, что де Бону предстоит какая-то дипломатическая миссия и, кажется, в Англию.

«Мне предлагают быть шпионкой в Англии — поняла фехтовальщица. — Или там надо кого-то ликвидировать?.. Как «кого-то»? Бэкингема! Он же поддерживает протестантов в Ла-Рошели. Вот будет весело».

— Что же вы ответили королю, Жанна? — спросила герцогиня.

— Мне дали подумать.

— Долго?

— Сутки.

— Хм, сутки… А если вы откажетесь?

— Меня арестуют за ухо де Жуа.

— Так-так… Король хочет отдалить вас от своего фаворита и предлагает вам отступные.

— Да, предлагает.

«Франсуаз не знает о настоящем предложении короля. Может быть, сказать ей?». Но Женька ничего не сказала и, оправдывая сама перед собой свое молчание, мысленно сослалась на предупреждение Людовика. Об истинных причинах этого молчания она думать не хотела, предпочитая считать их провокацией, помещенной кем-то в ее благородную душу.

— Что у вас со средствами, сударыня? — спросила Франсуаз. — У вас еще есть деньги?

— Я проиграла последние Генриху де Шале, ваша светлость.

— Вот-вот, о чем я и предупреждала вас, Жанна. У вас остались какие-нибудь долги?

— Да, за гостиницу и охрану.

— Ну, это ерунда, я вас выручу, а в дальнейшем… в дальнейшем перед вами сейчас только три пути, — продолжала Франсуаз, — первый — уехать из Франции с обеспеченным молодым мужем, второй — быть публично выпоротой на площади, и третий — вести незаконное существование с неопределенным исходом.