Фехтовальщица
Шрифт:
— … Это что? — спросил он суховатым надтреснутым голосом.
— Что? — не поняла фехтовальщица.
— Положите мое оружие на место.
Женька убрала шпагу в ножны и вернула ее на стул. Де Белар тронул повязку на теле.
— Я ранен?
— Да. Вы не помните? Вас подобрали на улице.
— Кто подобрал? Чей это дом?
— Герцогини де Шальон.
— А… забавно, — де Белар опять тронул повязку и нахмурился. — Позовите слугу.
— Вам что-нибудь нужно? Давайте я помогу вам!
— Что поможете? Подадите горшок?
Фехтовальщица слегка смутилась
— Что вы делаете, госпожа де Бежар? — возмутился Базель. — На это есть слуги!
Но фехтовальщица не слушала и несла на подносе, казалось, не холодную телятину, а свое ликующее сердце. Однако, ее искреннее воодушевление не нашло никакого отклика у молчаливого де Белара. Королевский мушкетер не только не сказал «спасибо», он почти не взглянул на нее.
— Мне, может быть, выйти? — растерянно спросила девушка, не понимая его неприязни.
— Как хотите.
Де Белар, в самом деле, мало обращал внимания на суету вокруг себя и принимал услуги, как должное, будто не он, а ему были должны в этом именитом доме.
— Как вас зовут? — вдруг неожиданно, между пережевыванием холодного мяса, спросил мушкетер фехтовальщицу.
— Вам стало интересно мое имя, сударь? — усмехнулась девушка, не на шутку теряясь в разговоре с человеком, который похоже, как и она, ничьих милостей не искал.
— Мне же нужно будет как-то обращаться к вам, когда понадобится отнести поднос или подать штаны.
— Вы… я… я не служанка.
— Тогда что же вы так суетитесь вокруг моей постели?
— Просто хотела вам помочь, вы ранены.
— Я еще не умираю. Что вы делаете у герцогини? Ищите протекции?
— Не ищу, она сама предложила. Меня зовут Жанна де Бежар. Вы меня не помните? Я вчера была в Булонже.
Мушкетер посмотрел на девушку немного дольше.
— А, так это у вас… «лопнули» шнуры корсета, сударыня? — усмехнулся он.
— Это… это де Шале… он пошутил.
— Да-да, я понял, — де Белар поморщился и поставил пустой бокал на поднос, будто ферзя в некой законченной партии. — Прикажите принести мою одежду.
— Ваша одежда в починке. Она была в крови и порвана.
— Черт!.. Там осталась записка.
— Записку взяла герцогиня.
— Она читала ее?
— Читала. Она сказала, что там что-то любовное и сожгла ее.
— Где герцогиня? Позовите ее.
— Она выехала куда-то.
— Как только появится, пригласите ее ко мне, а сейчас прикажите унести поднос и оставьте меня одного.
Девушка кликнула слугу. Он унес поднос, а мушкетер опустился на подушки и прикрыл глаза. Женька помолчала, наблюдая его отрешенную позу, потом подошла ближе и сказала:
— Этой ночью я спасла вам жизнь, сударь.
— Что? — повернул голову де Белар.
— Да, я спасла вам жизнь. Если бы не я, вы до сих пор бы лежали за оградой, как подколотый баран, и уже не смогли бы с таким аппетитом поесть и смотреть на всех с таким превосходством!
Де Белар впервые взглянул на девушку с некоторым интересом.
— И чего же вы хотите? — спросил он.
— Я хочу, чтобы
— Хорошо, я постараюсь вернуть вам долг, — спокойно ответил мушкетер и отвернулся.
Женька тоже не имела больше желания продолжать разговор и ушла в парк погулять с собакой. Де Белар ее взбесил. Он вел себя совсем не так, как раненый, призванный вызывать жалость и, понятную в такой ситуации, симпатию, но, с другой стороны, фехтовальщица была ему благодарна, — он освободил ее от соблазна играть при нем несвойственную ей роль. Большой пес герцогини, будто что-то понимая, тихонько поскуливал и сочувственно тыкался носом в ладонь. Женька присела и, вздохнув, обняла его за шею, словно отдавая собаке то тепло, от которого отказывался королевский мушкетер.
Воинственное настроение фехтовальщицы подхлестнул приезд герцогини.
— Что господин де Белар? — спросила она.
— Позавтракал… и грубит.
— Грубит? Ну, это не ново.
Герцогиня пыталась говорить спокойно, однако нервное мерцание ее золотистых глаз, привезенное из поездки, говорило о том, что тревожится она о чем-то другом.
— Вы привезли лекаря, ваша светлость? — спросила Женька.
— Что?.. А, лекаря? Его не было, я велела передать, чтобы он подъехал. Его зовут Лабрю, кажется.
— Да, Лабрю. А что-то случилось, ваша светлость?
— Случилось. Вчера вечером. В Сен-Жермене взяли группу заговорщиков. На короля готовили покушение.
— Кто?
— Граф де Монж — один из сторонников герцога Булонже. К счастью среди его людей нашелся предатель.
Новость была громкой, но фехтовальщицу она никак не задевала, зато Франсуаз, как будто, разволновалась не на шутку. Она приказала принести вина и нервно расхаживала по зале.
— Что вы так волнуетесь, ваша светлость? — спросила фехтовальщица. — Ведь с королем ничего не случилось.
— Да, но… случилось с братом господина де Белара.
— Он тоже заговорщик?
— Валентин служит в королевской гвардии, и был ранен при захвате отряда де Монжа.
— Надо сказать об этом господину де Белару, тем более, он сам просил позвать вас к нему.
— Да, надо сказать.
Мари-Анн принесла вино. Герцогиня сделала несколько глотков и поспешила наверх. Проследив за шлейфом ее выходного платья, Женька снова направилась в парк, но на этот раз не гулять, — она вспомнила о садовой лестнице, о которую когда-то споткнулась там, и теперь торопилась найти ей несколько иное применение. Отыскав ее у стены дома, девушка подтащила лестницу к окну комнаты мушкетера и бесшумно взобралась наверх. При этом фехтовальщица отлично понимала, что поступает совершенно вразрез со своими принципами, так гордо высказанными три дня назад профессору Монрею, однако грубость де Белара и странная нервность принцессы придали ее подслушиванию некоторую законность. «В самом деле! Какого черта? А вдруг этот разговор будет грозить моей жизни?» На этом «кодекс чести» неотвратимо затрещал по всем швам, но, всецело настроенная на нервную вибрацию голосов в заветной комнате, девушка этого треска уже не слышала.