Фехтовальщица
Шрифт:
В конюшне находились Аманда и Рони. Нагнувшись над соломой в дальнем углу они, то ли прятали, то ли искали что-то. Внезапное появление Женьки хозяйку как будто слегка смутило, тем не менее, она улыбнулась и покачала головой.
— Напрасно вы сюда зашли, госпожа, здесь грязное место.
— Мне нужна Саломея, я еду в город.
— Рони приготовит вам лошадь, только вот седло вам поменять надо. Негоже девушке в мужском ездить. Говорят, от этого можно бесплодной стать.
— Это дураки говорят. В мужском седле ездить удобнее.
– Идемте-идемте отсюда,
Аманда явно старалась выпроводить девушку. Рони, в отличие от матери, не суетился и смотрел на новую постоялицу не только без всякого смущения, но и с холодком.
К де Ларме Женька ехала на удачу. Он мог быть на дежурстве, мог гулять с приятелями или вообще покинуть город, скрываясь от королевского сыска, а еще у него мог находиться Кристоф. Это последнее пугало непугливую фехтовальщицу больше всего, однако ей повезло — де Ларме только что вернулся с дежурства и был один. Теофиль проводил девушку наверх, и хотя это было совсем не любовное свидание, она отдавалась во власть подобной сделки впервые, поэтому щеки ее горели, а пальцы, теребившие шнур плаща, слегка подрагивали. Женька решила, что ничего не расскажет де Ларме, если только ей что-то не понравится в его взгляде, первых словах или даже дыхании.
Когда она вошла, Люис лежал на кровати прямо в сапогах и читал Монтеня. Увидев фехтовальщицу, он тотчас отложил книгу и встал. Его лисьи глаза вспыхнули узкой полоской кинжального свечения.
— …Вот как?.. — мушкетер подошел ближе. — Ну?.. Что случилось?
Он спросил именно так, как того ожидала девушка, и ей сразу стало легче.
— Есть одно дело, — ответила она, не спуская с него пытливого взгляда.
— Так-так, дело… Сядем.
Они присели на ларь, и Женька рассказала о своих планах, касающихся дневника Жозефины де Лиль. Де Ларме улыбнулся и придвинулся ближе.
— Славно-славно… Я чувствовал, что де Белар что-то не договаривает… Что ж, пятьдесят на пятьдесят вас устроит, сударыня?
— А будет приличная сумма?
— Нужно подобрать хорошего «покупателя».
— То есть богатого?
— Лучше уязвимого. Мне нужно знать имена.
Женька перечислила особо крупные имена, исключив из именитого списка только герцогиню де Шальон, и предложила попробовать брата короля — Гастона, но де Ларме покачал головой.
— Это рискованно. Гастону, в любом случае не грозит ничего, кроме домашнего ареста.
— Тогда кто?
— Принц Конде слишком горяч, наломает дров раньше, чем мы получим от него что-либо и, в конце концов, отделается только высылкой. Вот Вандомы… Их сейчас нет в городе. Мне понадобится неделя или две, чтобы прощупать ситуацию. Я сообщу вам, когда закончу. Где вы остановились?
— Может быть, я сама к вам приеду?
— Не бойтесь, — усмехнулся де Ларме. — Когда на кону такая сумма, я вряд ли скажу об этом Кристофу.
— Я знаю.
— Тогда ваш адрес в Париже?
— «Привал странников», Жанна де Шалье. Только будьте осторожнее. Со мной маркиз де Шале.
— Он тоже знает о дневнике?
— Нет.
— Тогда зачем вам этот маркиз?.. То есть, простите,
— Вы ошибаетесь, — немного смутилась фехтовальщица. — Мы просто вместе, мне так удобнее.
— Да-да, конечно, — продолжал понимающе улыбаться Люис.
— Еще мне нужен мужской костюм и шпага, — сказала она.
— Мужской костюм?.. А, я понял — вы хотите под ним укрыться?
— Да.
— А зачем вам шпага?
— Костюм должен быть дворянский, значит, к нему полагается шпага.
— Да-да, верно. Хорошо, я постараюсь вам помочь.
На прощание Люис поцеловал девушке руку, но Женька прекрасно понимала, что это не столько знак симпатии, сколько печать, скрепляющая затеянную сделку. Сделка была не в ее вкусе, поэтому она улыбнулась в ответ с некоторой натугой и поспешила на улицу.
Оседлав Саломею, фехтовальщица снова поехала по грязной немощеной дороге. Несмотря на привкус уксуса, которым была приправлена состоявшаяся встреча, девушка осталась довольна. Она скинула капюшон и подставила лицо лучам, вернувшегося в город, солнца.
— Эй, милашка, ты случаем не Посланница Грозы? — крикнул кто-то сверху.
Женька посмотрела в сторону мокрых крыш. Ей махнул рукой студент, сидевший на слуховом окне. Фехтовальщица улыбнулась, но ничего не ответила. Плащ ниспадал с ее плеч, словно сложенные пред взлетом крылья, и она действительно чувствовала себя Посланницей с Небес, спустившейся на землю, чтобы бороться со Вселенским Злом.
Кислые яблоки
Вернувшись в гостиницу, Женька занялась собой. Она позвала Валери и с ее помощью вымыла голову. Мыло было дрянным, вода еле теплой, и очень раздражали сами волосы, которые каким-то образом нарастил девушке Монрей и которые не нравились ей с самого начала. Они требовали постоянного ухода и предполагали какую-то другую жизнь, а к этой другой жизни девушка не только не была готова, она ее просто не хотела.
— Может быть мне постричься, Валери? — спросила Женька, глядя в зеркало, где девочка расчесывала ей мокрые пряди.
— Вы хотите уйти в монастырь?
— Причем здесь монастырь? Я хочу поменять прическу.
— Я могу завить вам волосы, я умею.
— Мне не нравятся длинные волосы.
— Но сейчас даже мужчины стали носить длинные волосы. Обрезать волосы — это позорно, госпожа. Девушки стригутся, если это больные девушки или бедные, которые продают волосы цирюльникам. Потом они носят чепец, чтобы на них не показывали пальцами.
Неожиданно в комнату зашел Рони. Он сделал повелительный знак сестре и та, извинительно присев перед фехтовальщицей, вышла. Через минуту за дверью раздался какой-то шум, возня и глухие покрикивания. Женька вскочила и выбежала в коридор. Там Рони, схватив сестру за те самые волосы, которые она только что защищала, бил ее кулаком. Она пыталась уворачиваться, но крепкий кулак брата доставал ее везде. Он не трогал только ее лица.
— Эй, ты что делаешь? — возмутилась Женька. — Перестань!