Фехтовальщица
Шрифт:
— Какая новость? — мрачно глянула фехтовальщица, во рту которой все еще стоял непроходящий вкус «кислых яблок».
— Я рассказал королю о Марии Гонзалес и теперь могу вполне легально бывать в «Привале странников», чтобы поддерживать эту даму, то есть, вас.
— Это неплохая новость для вас, а не для меня, сударь.
— Это еще не все. Король сказал, что окажет вам помощь, если она вам понадобится, найдет надежное укрытие, но, самое главное, он дал мне денег для вашей поддержки.
Женька поставила баул на пол.
— Денег, говорите?
— Да,
— Почему это у вас?
— Ну, автор идеи все-таки я. Собирайтесь.
— Куда?
— Для начала поедем к портному.
— Зачем?
— Скидывать с вас провинциальную одежонку.
Свет и тени Генриха де Шале
Де Шале заказал Женьке платья для выхода, прогулки и дома. Портной, неподдельно обрадовавшись такому богатому заказу, с готовностью взялся за дело и тотчас принялся снимать с девушки необходимые мерки. Женька взирала на его активные подтанцовки вокруг своей персоны с некоторым напряжением и все думала о том, зачем она здесь и к чему заказывает эти роскошные платья. История отношений фаворита короля с Валери продолжала быть темной, а деньги для Марии Гонзалес он ей не дал.
— Не хмурьтесь, сударыня. У вас и так будет все, что нужно, — пообещал маркиз.
В этом де Шале не обманул. После портного он повез девушку по модным лавкам, где купил ей вещи, которые по его понятиям должны быть у всякой знатной девушки.
— Зачем мне все это? — продолжала не понимать Женька, у которой были совсем другие планы.
— Я хочу, чтобы моя спутница выглядела достойно. Мария Гонзалес возила с собой четыре ларя прекрасной одежды.
Напоследок де Шале купил девушке стилет толедской работы, единственный предмет, которому Женька обрадовалась совершенно искренне.
— Это вам вместо охотничьего ножа, — пояснил фаворит короля. — Отдайте свой грубый секач Аманде. Пусть крошит им капусту. Мария Гонзалес должна носить только изящные вещи.
— А мантилья?
— Здесь нет приличных. Мантилью я привезу вечером, когда мы поедем в «Тихую заводь».
— Куда?
— Это кабачок на окраине города. Там подают отменную жареную рыбу. Вы любите жареную рыбу, сударыня?
— Люблю.
— Прекрасно, а теперь идите и отдохните, а то на вас что-то лица нет.
Но фехтовальщица отдыхать не стала. Как только купленные вещи были свалены в ларь, а маркиз уехал в Лувр, девушка направилась в гости к своему дядюшке.
Подъехав к его дому, она привязала лошадь к кольцу возле дверей и постучала. Увидев племянницу судьи, Бреви поменялся в лице и уже хотел захлопнуть дверь, но девушка успела подставить ногу.
— Мне нужно к господину де Ренару.
— Но вы… вас, кажется, хотят арестовать.
— Да, поэтому мне очень нужна помощь моего любимого дядюшки. Дайте, я пройду, сударь!
— Но…
Женька отодвинула Бреви и решительно вошла в дом.
— Где судья?
— Наверху.
— Веди.
— Но, сударыня…
— Веди, я сказала, лакей! — прикрикнула девушка, угрожающе хватаясь за рукоять стилета.
Бреви
— Господин судья, господин судья! Тут к вам…
Бреви не договорил, Женька оттолкнула его и стремительно вошла в комнату. Господин де Ренар недоуменно обернулся, а госпожа де Ренар в испуге встала с кресла.
— … Жанна?
— В чем дело? Почему вы здесь, девушка? — тонким от волнения голосом воскликнул де Ренар.
— Не кричите, я уйду, но мне нужны деньги, сударь. Дайте мне несколько пистолей долг.
— Вы совсем обнаглели, сударыня! Вы только взгляните на нее! Это все ваша дурная беарнская кровь, Полина!
— Полегче, дядюшка! У короля ведь тоже беарнские корни! — напомнила фехтовальщица, вспомнив меткие слова де Бронте.
— Король хочет арестовать вас, сударыня, поэтому, чтобы не вынуждать меня помочь ему в этом деле, немедленно уходите!
— Дайте мне денег в долг, и я уйду. Я верну вам все, как только продам одну ценную вещь!
— Вот идите и продавайте!
Женька выхватила из ножен стилет и с размаху вонзила его в столешницу. Госпожа де Ренар вскрикнула, а судья слегка отшатнулся.
— Вы что?! — не сдавался де Ренар. — Я сейчас велю вас схватить и сдать полиции! Бреви! Слуги!
— Не посмеете! Я скажу, что вы меня прятали! Не боитесь потерять место, судья?
— Ты!.. Ты!..
— Жанна, что с вами стало? — всплеснула руками потрясенная столь неожиданными переменами тетушка. — Алексис, не лучше ли нам дать ей деньги?
— Будь проклят тот день, когда она приехала! Я говорил! Я говорил!
Судья снял с пояса кошель и зло бросил его на стол.
— Бери, и пошла вон!
— Не беспокойтесь, сударь, я верну вам долг.
Фехтовальщица забрала кошель и в упоении от удачного «налета» на парижского судью выскочила на улицу. Какой-то паренек в это время пытался отвязать ее лошадь. Женька угрожающе замахнулась стилетом.
— Эй! Ну-ка, беги отсюда!
Паренек бросил поводья и сиганул в переулок. Девушка засмеялась, вскочила в седло и поехала искать съемную квартиру, в которую решила переселиться тайно от фаворита короля, как только сделка с дневником Жозефины будет завершена. Таким способом она планировала восстановить свой суверенитет и вернуть то лицо, отсутствие которого заметил в ней Генрих.
О наемном жилье можно было узнать в гостинице, но Женька боялась, что информация просочится, и маркиз быстро найдет ее через обслугу, поэтому, полагаясь на свое чутье, она направилась на рынок в Сите. Чутье не подвело, и там ей сразу указали на бедную вдову с улицы Вольных каменщиков. Вдову звали Жильберта. Муж ее, работавший на подвозе камня для строительства, полгода назад погиб в пьяной драке, и достаток резко упал. Семья еле держалась на заработок старшей дочери-белошвейки и сына Мишле, который подрабатывал поденщиком, но для содержания пятерых человек это были сущие гроши, поэтому Жильберта была вынуждена сдавать одну из комнат.