Фехтовальщица
Шрифт:
Женька заехала в раскрытые ворота. Пес тотчас встрепенулся и залаял.
— Тише, Брут! — приказал хозяин и взглянул на всадницу. — Что вы хотели, госпожа? Я разве плохо подковал вашу лошадь?
— Лошадь?
— Ну, это же вашу кобылу приводили из «Привала странников»? Я помню ее по белому чулку на ноге.
— Вы кузнец?
— Да. Грегуар Форгерон, — поклонился парень.
— Нет, с лошадью все в порядке, Грегуар. Что это у вас такое во дворе?
— Это летательный механизм, — улыбнулся кузнец.
— Летательный?
— Конечно, госпожа.
— А собака? Она не укусит?
— Брут, сидеть! — велел псу кузнец. — Свои. Это я от мальчишек завел, чтобы во двор не лезли.
Женька спрыгнула с лошади, а Форгерон, вытерев руки о фартук, с готовностью подвел ее к механизму и стал подробно объяснять свои дерзкие замыслы. Хотя перед ним была всего лишь девушка, он рассказывал обо всем очень серьезно, даже показал чертежи и назвал несколько формул. Видимо, больше никто не слушал его «бред» так внимательно и, тем более, не верил, что это слепленное из реек сомнительное сооружение имеет что-то общее со словом «полет». Женька, несмотря на свою искреннюю заинтересованность, тоже засомневалась в здравомыслии несчастного изобретателя, но вдруг в голову ей пришла довольно забавная мысль.
— Вам нужно изменить форму, — сказала она, перебив длинные славословия Грегуара.
— Что?..
— Да, изменить форму, иначе вы не полетите. Смотрите, я сейчас покажу.
Девушка вынула из ножен стилет и начертила на земле форму, максимально приближенную к силуэту дельтаплана. Два года в изостудии матери, которые та отвоевала у фехтовальной дорожки, не прошли даром, поэтому она сделала рисунок без всяких усилий.
— Вот так. И нужно сделать форму из чего-нибудь легкого.
— Легкого?
— Да. Сделайте каркас и сверху натяните какое-нибудь крепкое полотно.
Грегуар озадаченно смотрел, то на сосредоточенное не по-девичьи лицо, то на чертеж, нарисованный острием ножа.
— А вот это зачем? — продолжала интересоваться устройством летательной машины фехтовальщица.
— Это рычаг, чтобы двигать крылья. По-моему, превосходно!
— Да-да, — покивала головой девушка. — Но не надо рычаг.
— Тогда как летать?
— Вас будет держать воздух… если вы, конечно, в самом деле, талантливы.
Грегуар задумался, глядя на чертеж.
— У вас есть еще что-нибудь посмотреть? — спросила Женька.
— Конечно, сударыня!
Кузнец провел девушку в сарайчик и показал маленькую мельничку, устройство для подъема тяжестей, овощерезку. Многое из того, что он делал, работало на примитивной мускульной силе, но оригинальная система рычагов и рычажков, восхитила даже мало понимающую в механике фехтовальщицу.
— Вы это продаете? — спросила она.
— Продаю.
— Хорошо берут?
— Когда как. Одиножды «сапог» продал, и так хорошо продал, что материалы для летательной машины
— Сапог? Вы и обувь шьете?
— Да нет, то для пыточной «сапог», чтобы кости дробить.
— Как для пыточной?
— Заказали. У них старый был, испанский, а я сделал несколько съемных накладок — ребристых, с шипами и железные, чтобы можно было накалить на огне. Представляете, как будут вопить преступники?
— … Представляю.
— Хороший заказ был. Я думаю, что мне еще и новую дыбу закажут.
Женька смотрела на Грегуара, надеясь найти в его простоватом круглом лице хоть какой-нибудь след мучительных сомнений, но оно продолжало блестеть только азартом «ноу — хау», где нравственные сомнения были неуместны. Его конструкторская мысль, видимо, отливалась в любую форму и не знала границы между летательным аппаратом и устройством для пыточной камеры. Фехтовальщица больше ничего не сказала, оставила изобретателя на съедение его замыслам, а сама поехала к Жильберте узнать, как идут дела с обустройством будущего жилища Жанена де Жано.
Дела шли. Лестница не скрипела, замок на ларе был сделан, и Жильберта уже собиралась облагораживать кровать, но заболел ее младший сын Бенжамен. У мальчика сильно болел живот, и его тошнило. Мать еле успевала протирать пол. Женька посоветовала подставить ведро.
— Мой старший Мишле чуть так не умер, — сказала Жильберта. — Раньше мы у знахарки снадобья брали, у Мариуллы, да ее сожгли по весне.
— За что?
— Она на беду, связалась с дьяволом и стала обращаться в кошку.
— В кошку?
— Да, страсть такая! Господин Роше видел.
— А этот господин Роше не врет?
— Господин Роше старшина корпорации бакалейщиков, он врать не может. Эту тварь сразу поймали, а через три дня осудили и сожгли. Если бы вы слышали, как она орала!
— Мариулла?
— Кошка. Палач не задушил ее перед сожжением.
— Так сожгли… кошку?
— Не надо смеяться, госпожа. Священник сказал, что в кошку переселилась грешная душа.
— А тело? Куда делось тело?
— Тело потом нашли в реке.
— В реке?.. А вы не думаете, что…
Но Жильберта не успела ответить, — Бенжамен застонал, и его снова затошнило и вырвало. Жильберта еле успела подставить ведро.
— Я сейчас привезу вам лекаря! — сказала фехтовальщица и поехала за Лабрю.
Лабрю помочь не отказался. Девушка посадила врача позади себя на Саломею и, мало того, что они насмешили подобным тандемом улицу, лекаря так растрясло, что ему самому едва не понадобилось лечение. Проглотив пару каких-то пилюлек, Лабрю прочистил мальчику кишечник, велел укрыть потеплее и сделать настойку из трав. Когда ребенок и его мать, каждый по-своему, успокоились, Жильберта на радостях угостила девушку и врача яблочным пирогом, который купила у пирожника.