Феникс

Браст Стивен

Мы оставались в лесу, доходящем до самой воды, пока за нами не пришла лодка. Коти практически не разговаривала со мной.

Он стоял на носу корабля — высокий, отчужденный и бесстрастный драгейрианин. Команда корабля помогла нам подняться на борт, не задавая лишних вопросов, однако матросы посматривали на Маролана с опаской. Подозреваю, что дело в Черном Жезле, висевшем у него на боку. Никому не хочется оказаться рядом с оружием Морганти, а Черный Жезл как раз из тех клинков, о которых оставшиеся в живых вспоминают с содроганием.

Они с Алирой были кузенами из

Дома Дракона и предпочитали хорошую схватку хорошей трапезе — что, с моей точки зрения, равносильно безумию. По меркам драгейриан они считались молодыми — им не исполнилось и пяти сотен лет. Пройдет вся моя жизнь, а они будут оставаться молодыми, однако предаваться подобным размышлениям бессмысленно. Маролан носил черные и серебряные цвета Дома Дракона, предпочитая черное, а Алира — серебряное. Она небольшого роста, стремительная; он — высокий и не менее быстрый. Мы познакомились на Дорогах Мертвых. Ну, на самом деле не совсем, но не будем сейчас об этом. Мы стали друзьями, несмотря на различия в происхождении, Домах, классе и отношении к пище, но и это не имеет значения. Он стоял и ждал, когда два самых обычных орки доставили нас в лодке на корабль.

Маролан с интересом посмотрел на Айбина, но не стал задавать вопросов. Он отдал короткий приказ, корабль вздрогнул, развернулся и поплыл. Мы спокойно покидали остров, словно наш побег — самое обычное дело. С чем я не мог согласиться; сердце стучало у меня в груди, и я никак не мог успокоиться.

Остров Гринери уменьшался на багряном горизонте, и я постепенно начал приходить в себя. С некоторым разочарованием отметил, что не знаю никого из матросов; я бы с удовольствием поболтал с Йинтой или еще с кем-нибудь с «Гордости Чорбы». С другой стороны, несмотря на отсутствие амулета, морская болезнь у меня так и не началась.

В лицо полетели соленые брызги, когда корабль поднял все паруса и ускорил свой бег. Маролан стоял рядом со мной и Алирой. Айбин устроился на самом носу и что-то делал со своим барабаном. Коти и вовсе скрылась из виду.

— Я у тебя в долгу, Маролан, — сказал я.

— Я обеспокоен, — ответил он.

— Тем, что я тебе что-то должен?

— Деймар сказал, что не смог удержать с тобой связь.

— Да.

— Я почувствовал на острове некое присутствие.

— Есть причина, по которой наша связь с Орбом была разорвана, — вмешалась Алира. — И дело тут не в расстоянии.

— Мне это не нравится, — заметил Маролан.

— Да? — уточнил я.

— Его это наводит на размышления, — пояснила Алира.

— Понятно.

Маролан не спускал глаз с острова. Его длинные пальцы поглаживали большой рубин на серебристой рубашке. Я посмотрел назад. Остров почти полностью скрылся из глаз. Лойош сидел на моем плече.

— Где Ротса? — спросил я.

— Осталась дома.

— Она не любит океан?

— Пожалуй, нет. Однако она за тебя беспокоится.

— Приятно слышать. Наверное, твой полет был нелегким.

Он ответил

не сразу. Перед моим мысленным взором возникли видения, живо напомнившие мой недавний сон. Мои воображаемые крылья до сих пор болели.

— Я беспокоился за тебя, босс.

— Ты знаешь, я тоже.

Я оставил Маролана и Алиру и отправился на поиски Коти. Она стояла на палубе и задумчиво смотрела на океан. Во все стороны летели соленые брызги — тяжелые капли, а не мелкая водяная пыль. За спиной у дня пряталась ночь, готовая нанести предательский удар.

— Похоже, ты не слишком доверяешь своему новому другу, — заметила Коти.

— Верно.

— Тогда зачем ты взял его с собой?

— Если они не ведут какой-то хитрой игры, то я у него в долгу.

— Понятно. Ты всегда платишь свой долги, не так ли, Влад?

— Я слышу в твоем голосе иронию?

Она не ответила.

— Ты спасла меня, — сказал я через некоторое время.

— Ты сомневался, что мы придем к тебе на помощь?

— Я не знал, сможете ли вы. Мне и в голову не приходило, что Лойош сумеет пересечь океан.

— Тебе пришлось нелегко.

— Ну, не так тяжело… — Я замолчал и принялся изучать собственные ногти, а потом добавил: — Я не так уж страдал.

Она кивнула, по-прежнему глядя на океан.

— Я рад, что революция смогла на несколько дней тебя отпустить, — сказал я.

— Перестань ехидничать.

Я прикусил губу:

— Я не хотел тебя обидеть.

Коти снова кивнула. Слева по борту в роде что-то плеснуло. Наверное, орка, но я его не разглядел. Коти заговорила так тихо, что я едва слышал слова, которые подхватывал и уносил ветер:

Я наблюдаю, как часы проходят мимо,

В одеждах черных, для меня,

Без сил сидящего, увы, недостижимо

Зажечь светильник угасающего дня.

Горька история — так кажется мне ныне,

Для тех, кто думал, что усвоен мой урок,

Чтоб раны вскрыть — причин не вижу я доныне,

Несправедливым был назначенный оброк.

Наступит завтра — мы опять начнем все снова,

Откроем вены слов, чтоб вновь произнести:

Лишь через боль, что в серо-сумрачных покровах,

Проходят наши к озарению пути. 2

Она замолчала, лишь волны продолжали биться о борт корабля.

— Похоже на Восток, — заметил я.

— Это мои стихи.

Я посмотрел на Коти. Она застыла в неподвижности.

2

Перевод Семена Злотина