Феникс
Шрифт:
— Мне не о чем тебе рассказать.
— Значит, твои люди что-то замышляют.
Она отрешенно смотрела на меня, из чего я сделал вывод, что Коти о чем-то напряженно размышляет. Вероятно, не может решить, какую часть информации можно мне сообщить, и не хочет, чтобы на лице отразились ее сомнения. Наконец она сказала:
— Все не так, как ты предполагаешь. Да, мы создаем организацию. Мы строим. Наверное, ты и сам видел стройки на своей территории.
— Да, несколько, — кивнул я. — Но я не могу сказать,
— Мы считаем, что события довольно скоро начнут разворачиваться. Я не могу сообщить тебе подробности…
— Как скоро?
— Что «как скоро»? Восстание? Нет, ничего подобного не будет. Влад, неужели ты не понимаешь — Империя может без проблем выяснить, чем мы занимаемся!
— Шпионы?
— Нет, хотя такой вариант нельзя полностью исключить. Понимаешь, заклинания, помогающие подслушивать через стены, гораздо доступнее для Империи, чем для нас заклинания защиты.
— Наверное, ты права. — Я не стал говорить, что мне трудно представить себе, что Империя настолько озабочена их деятельностью, что начала серьезную слежку.
Впрочем, усиление присутствия Гвардии Феникса в Южной Адриланке говорило о том, что Коти, возможно, права.
— Таким образом, — продолжала она, — мы ничего не можем делать втайне. И не делаем. Когда мы строим планы на будущее, мы предполагаем, что Империя в любой момент о них узнает. Поэтому мы ничего не скрываем. Вопрос «как скоро?» не имеет смысла, поскольку мы лишь готовимся. Кто знает? Завтра? В следующем году? Мы готовимся. Условия здесь…
— Мне они известны.
— Да, — не стала спорить Коти. — Ты все знаешь.
Некоторое время я смотрел на нее, пытаясь придумать, что сказать. Ничего хорошего на ум не пришло, поэтому я крякнул, взял книгу и сделал вид, что продолжаю читать.
Примерно через час в дверь постучал Айбин. Он поклонился, как текла, смущенно улыбнулся и сел на стул. Под мышкой Айбин держал барабан, в другой руке сжимал свернутый свиток.
— Играл? — спросил я. Он кивнул.
— Я нашел это, — заявил он, разворачивая свиток.
— Похоже на кожу, — сказал я.
— Так и есть, — ответил Айбин. — Телячья кожа. — Он казался очень возбужденным.
— У вас на острове нет коров? Я уверен, что видел…
— Посмотри, какая она тонкая.
— Теперь, когда ты сказал, я тоже вижу. У нас другие коровы?
Айбин нетерпеливо покачал головой:
— Все дело в дублении и обработке. Я никогда не видел такой тонкой телячьей кожи. Она такая же тонкая, как рыбья, но теплее.
— Теплее?
— Вот почему им удается делать такие хорошие большие барабаны.
— Какие большие барабаны?
— Те, на которых они каждый день играют перед Императорским дворцом, возвещая о предстоящих церемониях.
— Я их никогда не замечал.
— Правда?
— Теперь, когда ты об этом упомянул, я вспоминаю, что слышал барабанный бой на фоне зова труб, каждый день, во время Расчета.
— Так вот как это называется? Теперь я знаю, как им удается делать такие барабаны. Телячья кожа. Никогда бы не поверил. Да и воздух здесь другой.
— Воздух?
— Воздух в городе по-настоящему сухой. Мне так и не удалось настроить свой барабан.
Первый раз в жизни я услышал, как кто-то называет сухим воздух в Адриланке, расположенной на южном побережье.
— Вот как, — пробормотал я.
— А зачем они носят маски?
— Кто?
— Барабанщики.
— Хм-м. Никогда не обращал внимания.
Он кивнул и вышел в голубую комнату. Одной рукой Айбин задумчиво поглаживал кусок кожи, а другой прижимал к себе барабан.
Я заметил, что Коти наблюдает за мной, но не сумел понять, что означает выражение, появившееся на ее лице.
— Телячья кожа, — сказал я ей. — Они делают барабаны из телячьей кожи.
— Ничего особенного, если ты об этом знаешь, — ответила она.
— Может быть, наша проблема как раз и заключается в том, что здесь слишком сухой воздух.
Она мягко улыбнулась:
— Я уже давно это подозревала.
Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Ротса опустилась на руку Коти.
— Телячья кожа, — сказал я ей. Она улетела.
Я устроился в нижней восточной гостиной Черного Замка и смотрел на лорда Маролана. Сидя, Маролан не казался таким уж высоким.
— В чем дело, Влад? — спросил он через некоторое время.
— Я хочу поговорить о революции.
Он повернул ко мне голову и приподнял брови:
— О чем?
— О революции. Восстание крестьян. Насилие на улицах.
— Что тебя интересует?
— Может ли это случиться?
— Несомненно. Такое не раз бывало в прошлом.
— Удачно?
— Тут все зависит от того, что считать успехом. Случалось, что крестьяне убивали своего правителя. Во время Войны Баронов был случай, когда целое графство — кажется, Лонграсе — превратилось…
— Я говорю о длительном успехе. Могут ли крестьяне не только захватить власть, но и долго ее удерживать?
— В Империи?
— Да.
— Исключено. Только в том случае, когда настанет Цикл Теклы, а до тех пор еще несколько тысяч лет. Мы оба будем благополучно мертвы.
— Ты совершенно уверен?
— В том, что мы умрем?
— Нет, в том, что они не могут добиться успеха?
— Я уверен. А почему ты спрашиваешь?
— Коти связалась с группой революционеров.
— Ах да. Сетра говорила мне несколько недель назад.