Феникс
Шрифт:
Не слушая никаких возражений, офицер загнал Георгия обратно в подворотню.
2
Вокруг было тихо, и Георгий решил переждать в этом чужом дворе. Он уселся на старую автомобильную покрышку, в которой была земля и росли хилые цветы, и закурил. Где-то действительно начали стрелять, даже, кажется, из тяжелого пулемета. Потом несколько раз грохнуло,
– подумал он.
– С пришельцами? Кавалерийская атака на танки... с пращей против Голиафа. Впрочем, Давид-то как раз и победил. Мои бы слова да богу в душу..."
Когда иссякло терпение, Георгий встал, прошел через арку из красного кирпича подворотни с обоссанными стенками и дебильными граффити, выглянул на улицу. Безмолвие и безлюдье. Отлично, подумал он и быстро зашагал в запретную сторону. На следующем квартале его настиг крытый грузовик, выкрашенный белой краской, с большими синими буквами "UN" на бортах. Пришлось вновь прикинуться "шлангом", то есть аборигеном, бесцельно стоящим возле своего дома. Ооновский грузовик промчался мимо и, громыхнув на колдобине асфальта, скрылся из виду.
Ему еще неоднократно приходилось пробираться дворами, чтобы избежать встречи с патрулями самообороны. В отличие от военных - эти были такими отъявленными суками, что с ними лучше не связываться. Наконец, в очередной раз преодолев забор (мальчишкой он столько не лазил по заборам, как в этот чертов день), он оказался на улице Орхидей, вблизи перекрестка с улицей Пяру.
И тут ему стало ясно, что произошедшая на рассвете воздушная стычка военного вертолета с НЛО, имеет продолжение. Подбитая тарелочка далеко не улетела, дотянула до левого берега, где и совершила вынужденную посадку. Теперь вот она лежит почти на перекрестке, весьма плачевного вида, не подавая признаков жизни. Вокруг нее, там и сям, прятались десантники в бронежилетах, не решаясь атаковать противника, который, естественно, так просто в руки не дастся и будет защищаться всеми возможными средствами. Оставалось лишь только строить предположения, какими могут быть эти средства.
Георгия шуганули с одного места, с другого, наконец, он примостился за старыми бетонными блоками, предназначавшимися для какого-то подземного строительства - то ли газового коллектора, то ли канализационного. Для этого улицу Орхидей намечалось перекрыть, но в связи с Большим Событием (открытое явление инопланетян), всем как-то стало не до ремонта.
– Садись, садись, - миролюбиво пригласил его солдат, занимавший здесь позицию, - располагайся... это надолго.
Солдат говорил по-русски, значит, был из российского контингента международных сил.
– Закурим.
– Он протянул шикарную желтоватую пачку "Сamel'a".
– Спасибо, у меня есть, - ответил Георгий, доставая мятую пачку сигарет "Неран".
Воин, мокрый от пота и грязный от пыли, сдвинул каску в маскировочным чехле на затылок, выдернул сигарету и, оторвав фильтр, прикурил, заслоняя ладонями огонек спички, хотя никакого ветра не было. Скаля белые зубы на чумазом лице, он блаженно
Георгий припал к огоньку, затянулся, вдохнув вместе с дымом сложный аромат войны: запах дыма, солдатского пота и офицерского одеколона.
– Благодарю...
– сказал он, обратно усаживаясь на свое место и, кивнув на сигаретную пачку, небрежно торчавшую уже из кармана военной жилетки, заметил: - Богато живете...
– Не жалуемся...
– совсем размягчился воин.
– Полтора косаря зеленью платят, можно служить...
Видно было, что служивый сильно загнул, хорошо, если он получает половину этой суммы.
– Вы откуда?
– полюбопытствовал Георгий, глядя на маячивший перед ним крылатый значок "Сокол России".
– 2-я воздушно-десантная бригада N-ского летучего полка, - весело ответил парень, устраиваясь поудобнее и вытягивая ноги, обутые в грубоватые ботинки с высокой шнуровкой.
– Имеем задание: взять языка... Ха! Во дела!
– "сокол" длинной струйкой сквозь зубы цыкнул слюной на кучу песка, побив все мировые рекорды дальности по плевкам.
– Прямо Герберт Уэллс какой-то... Войну миров читали?
Георгий кивнул, удивляясь, что подобный вопрос задал не он, выросший на книгах классиков, а этот паренек. Кто в наше время из молодых людей читает Герберта Уэллса и Жюля Верна?
– Ну и что вы, батя, обо всем этом думаете?
– продолжил словоохотливый десантник.
– Что я об этом думаю?.. Сейчас я думаю, а не сочтут ли пришельцы подключение международных сил к Событиям провокацией... началом военных действий против них, пришедших, возможно, с миром?..
– Это вряд ли... хотя... А что же нам делать? Целоваться с ними, что ли? Они вон постепенно переходят к активным действиям. Провели разведку боем. Применили какое-то сейсмическое оружие... Чего от них ждать завтра? На мирный визит это не очень-то похоже. Вот вы, я вижу, человек как бы интеллигентный, умудренный опытом, вы можете мне сказать, что происходит? Хотя бы в виде предположения.
Георгий отлично понимал настроение солдата, желающего знать, за что он - молодой, красивый, может быть, завтра положит свою жизнь, как говорится, на алтарь Отечества. А дома ждут его невеста, мама и отложенные на будущее дела. Впрочем, за ЧТО воевать, солдат знает хорошо - именно за невесту, за мать, за отложенную на потом жизнь. Нет, воин хочет знать, какова вероятность того, что он все это потеряет?
– Я тоже полагаю, что мы имеем право на ответные действия, - сказал Георгий, стараясь, чтобы голос его звучал уверенно.
– Тем более, что мы у себя дома, на родной планете. Если наши ответные меры не будут превышать вынужденной обороны, то может, худшего и не случится. Их замыслы нам неизвестны, это точно... А потому, возможны ложные истолкования. Сегодняшнее утреннее землетрясение могло быть вызвано естественными причинами. Здесь, говорят, карстовые пустоты кругом.