Феникс
Шрифт:
— О, — говорит он. — Может, пора ему сказать, что ты...
— Даже не заикайся, Элайджа, — говорю я.
— Натали...
— В прошлом году, я потеряла всех, кого любила. Поэтому, я пока еще не готова потерять и Эша.
— Это эгоистично, — говорит он. — И ты причиняешь Эшу боль тем, что не рассказываешь.
— Знаю, — шепчу я. — Но я еще не готова его отпустить. Я еще не достаточно сильна для этого.
— Ну, если ты собираешься продолжать эту шараду, то, по крайней мере, прекрати посылать ему непонятные сигналы, — отвечает
Я грызу ногти, ничего не говоря. Он прав, конечно. Это нечестно, давать Эшу надежду, когда её нет.
Элайджа кивает на ближайшую таверну с зеленой дверью, сделанную из веток.
— Может, зайдем? — спрашивает он.
— Ну, нам же надо с чего-то начинать, — говорю я.
Он придерживает дверь, когда мы входим внутрь.
Таверны забиты купцами всех слоев общества — кто-то одет в изысканные шелковые рубахи, при карманных часах и фраках, другие — в тряпье, их натруженные руки обнимают бокал с пряным Шайном. Но все весело беседуют друг с другом, будто между ними и нет никаких различий. Когда мы подходим к бару, народ едва замечает нас, пялясь в меню, но даже, несмотря на это, мы опускаем головы ниже, натянув поглубже капюшоны.
К нам подходит кудрявая шатенка-официантка с пышными формами. Её губы покрашены медным цветом, а светящиеся карие глаза густо подведены черным цветом. Она одета в типичное народное платье, как мое, за исключением того, что её платье облегает фигуру плотнее, чем мое — что не осталось незамеченным Элайджей.
— Как меня зовут, купец? — говорит она с сильным Фракийским акцентом.
Элайджа замечает дощечку с расценками у лестницы:
— Оливковая ветвь, — говорит он, переводя название с Фракийского.
Официантка улыбается и наливает две рюмки пряного Шайна, а затем ставит их перед нами. Он поднимает рюмку с янтарной жидкостью.
— За Ника и Джуно.
Я колеблюсь, но потом поднимаю все-таки свою рюмку.
— За Ника и Джуно.
Мы опрокидываем нашу выпивку в рот и проглатываем всю жидкость в один присест. Я хватаю ртом воздух, когда та обжигает мне горло. Вкус неприятный, но эффект мгновенный. Я уже чувствую себя расслабленной. Это приятно. Последние несколько дней были настолько ужасными, что мне хочется забыть обо всем хотя бы на пару часов.
Элайджа поворачивается к барменше.
— Не знаете, где мы можем найти «La Luna Estrella»?
— Нет, милый, — отвечает она. — Но почему бы тебе не остаться здесь и не выпить еще стаканчик?
— В другой раз. — Элайджа подмигивает ей, берет меня за руку и ведет меня на выход.
Она бросает нам вслед ругательства... мы не поддержали правила игры.
Мы направляемся в соседнюю таверну, которая находится через несколько дверей от нас. Эта называется «Желтая утка». Еще один тупик. Мы спешим в трактир на соседней улице, потом на следующей, и на другой. Мы посетили двадцать баров за три часа, позволяя
Я беру Элайджу под руку, когда мы шагаем по оживленной улице. Никто на нас особо не обращает внимания; Фракия — город чужестранцев. Я удивлена, что на улице разгуливает столько людей с наступлением темноты, но, наверное, в связи с отсутствием Дарклингов нет причин устраивать комендантские часы, как это было в Блэк Сити.
Мы входим на Плазу Тимьян, которая меньше площади Специй. В середине площади находится богато украшенный мраморный фонтан, увенчанный статуей двух влюбленных, сплетенных в объятиях. У их подножья гнездятся голуби. Когда мы проходим мимо них, они взмывают в небо.
— Аргх! Отвалите от меня, — говорит Элайджа, отмахиваясь от птиц.
Я не собиралась смеяться, но не смогла сдержаться, и смех все-таки сорвался с моих губ.
— Это не смешно, — сказал он ворчливо.
— Извини, — говорю я в ответ, вынимая серые перья из своих волос. — Но если честно, почему тебя так пугают птицы? Они же милые.
— Нет, в них нет ничего милого! У них эти ужасные, бусинки глазки и отвратительные когтистые ноги. — Он вздрагивает, а я снова смеюсь. — Они делают вот так, — говорит он и хватает меня.
Он щекочет меня, и я уже едва могу дышать от смеха.
— Извини, извини, — задыхаюсь я.
Он смеется и отпускает меня.
— Наверняка есть нечто такое, чего и ты боишься.
— Ага, вирус, — говорю я надломленным голосом.
Элайджа прижимает меня к себе, и я в ответ прижимаюсь щекой к его груди.
— Я позабочусь о тебе, Натали. Тебе не придется проходить через это в одиночку, — бормочет он.
Его руки ненадолго обнимают меня крепче, прежде чем отпустить меня. Я удивлена, как быстро бьется мое сердце.
— Давай проверим следующую таверну, — говорю я, замечая здание с синей дверью.
Мы заходим внутрь. На это раз барменша - блондинка, со светло-зелеными глазами. Меня охватывает волнение, а вдруг это Эсме, но потом я вспоминаю, что та сидела в кресле-каталке и на сегодняшний момент ей должно быть лет сорок, а то и пятьдесят, а этой женщине около тридцати. Барменша подходит к нам и её улыбка чуть меркнет. Какое-то мгновение, мне страшно, что она узнала нас, несмотря на капюшоны. Но затем она вновь улыбается.
— Как меня зовут, торгаш? — спрашивает она.
Элайджа глядит на доску с ценами.
— Розовое яблоко.
В награду мы получаем две бесплатных рюмки пряного Шайна.
— Мы ищем таверну под названием «La Luna Estrella». Не слыхали о такой? — спрашивает он её.
Она качает головой. Даже, если она что-то и слышала, сомневаюсь, что рассказала бы нам.
— Наслаждайтесь выпивкой, — говорит она, игриво подмигивая Элайдже, который подмигивает в ответ. По какой-то идиотской причине, я чувствую ревность.