Феникс
Шрифт:
Элайджа присаживается и выпивает свой алкоголь.
— А разве нам не нужно идти дальше? — спрашиваю я.
— Ты выглядишь уставшей, — говорит Элайджа
— Ну, спасибо, — бормочу я.
— Ты меня прекрасно поняла. Мы можем продолжить наши поиски с рассветом.
— Уверен? Мне несложно продержаться еще несколько часов... — неубедительно бормочу я. Я опустошена.
Он кривовато улыбается мне и пододвигает мне табурет.
Я сажусь.
— Хорошо, еще один стаканчик, а потом мы вернемся к мадам Кларе.
Один стаканчик вскоре превратился в два, потом в три,
— Итак, дай-ка я проясню для себя, — говорю я. — Ацелот твой старший брат?
Он кивает.
— Он славный. Всегда его любил. Потом идет Донатьен, мамин любимчик, и, наконец, Марсель, мой младший брат. Вот он настоящая задница.
— А почему никто из них не пошел с тобой, чтобы помочь в поисках вашей мамы? — спрашиваю я. — Разве они за неё не переживают?
— Нет, но она не их мать. Ацелот, Донатьен и Марсель мои сводные братья, — объясняет Элайджа, опрокидывая в рот еще одну стопку. — У нас сложные взаимоотношения.
— Мне это знакомо, — говорю я. — Моя мама изменяла отцу, и Полли мне... была... сводной сестрой.
Он грустно мне улыбается.
Барменша вновь наполняет наши рюмки. Она нервно поглядывает себе через плечо на дверь, так что я несколько резко оборачиваюсь, чтобы понять, что же она высматривает, и чуть не падаю с табурета. Я смеюсь, когда Элайджа подхватывает меня.
— Ладно, красотка. Пора забирать тебя домой, — говорит он.
— Может еще по рюмочке? — спрашиваю я.
— Нет, нам уже хватит.
Я изображаю надутый вид, а он хохочет.
— Утром ты будешь об этом сожалеть, — говорит он.
— Мне все равно, — говорю я. — Живем лишь раз, верно?
Я тянусь за своим алкоголем. Мои руки замирают у рюмки. Медовая жидкость вибрирует. У меня в голове раздается щелчок, и я мгновенно трезвею. Я как-то уже видела такое и знаю, что это означает. Я прислушаюсь. На фоне грохота музыки и болтовни купцов раздается ни с чем не спутываемый гул — Эсминца.
— Нам нужно убираться отсюда, — говорю я, отталкивая свой табурет.
Мы мчимся на улицу и останавливаемся, как вкопанные. Звезды над головой закрывают собой пять Эсминцев, зависших над городом. Но не от их вида стынет кровь в моих жилах. А припаркованный на Тимьяновой площади Транспортер. Люк открывается, и из Транспортера выходят Гаррик и розово-волосая Люпин, Саша, клацая подошвами сапог со стальными носками о мостовую. Откуда они узнали, где мы? Барменша! Это она рассказала Стражам. Вот почему она все подливала нам и подливала — она старалась нас задержать до прибытия Люпинов.
Гаррик поднимает вверх воротник своего серого пальто и нюхает воздух. Его голова поворачивается в нашем направлении, его серебристые глаза мерцают во тьме.
— Бежим! — говорю я Элайдже.
Мы мчимся вниз по загруженному людьми переулку, пробиваясь сквозь толпы, ударяясь о плечи,
В меня врезается мужчина и капюшон слетает с моей головы, но у меня нет времени натянуть его обратно, когда Элайджа тащит меня вперед. Еще больше людей высыпает из трактиров на улицу, поскольку уже весь город знает, что к ним пожаловали Эсминцы. К счастью, все они смотрят наверх, а не на нас, спешащих прочь.
Я рискую взглянуть через плечо. Гаррик и Саша находятся в конце улицы, внимательно осматривая море лиц, в поисках наших. Они оба почти на два фута выше остальных, так что легко могут оглядеть толпу. Саша замечает меня.
— Вон! — восклицает она.
Они грубо расталкивают людей, когда спешат к нам.
Люди отрывают взгляд от неба и смотрят на Люпинов, расталкивающих их со своего пути. Гаррик с Сашей набирают скорость, они вот-вот нас схватят!
Трактирная дверь распахивается и на улицу вываливается группка пьяных лавочников, перегораживая им дорогу. Люпины врезаются в мужчин. Все в кучу валятся на тротуар, кричат и проклинают друг друга. Гаррик что-то выкрикивает, но я не слышу что именно, потому, что Элайджа хватает меня за руку и уводит на задворки переулка. Там темно и тихо. Возле здания башней выстроены ящики, а мусорные баки заполнены мусором. Он отпускает мою руку и проворно вскакивает на ящики, а затем взбирается на крышу таверны. Я лезу на ящики, и он затаскивает меня на крышу. Моя нога соскальзывает с солнечной панели, но Элайджа успевает схватить меня именно в тот момент, когда в переулке оказываются Гаррик и Саша.
Я закрываю руками рот, пытаясь приглушить свое нервное дыхание. Люпины прохаживаются по переулку, нюхают воздух. Они пытаются нас учуять, но, похоже, у них проблемы, в связи с запахом мусора от баков.
Солнечная панель под ногами начинает трескаться. Меня охватывает паника. Если панель сломается, я упаду.
Люпины доходят до конца переулка, затем поворачивают обратно и идут в нашем направлении. Солнечная плитка еще слегка трескается, и моя нога немного соскальзывает. Мое сердце подскочило вверх. Гаррик с Сашей под нами. Гаррик заглядывает через окно таверны, проверяя, нет ли нас внутри.
— Их здесь нет, — рычит он.
— Черт, — бормочет Саша. — Давай проверим другой переулок.
Они оставляют проход и вскоре смешиваются с толпой. Я убираю руки ото рта и выдыхаю. Все мое тело трясет озноб. Элайджа помогает мне подняться, и тогда мы быстро взбираемся по крыше. По всему городу моргают экраны, на мониторах появляется розовое лицо Пуриана Роуза.
Город умолкает.
— Граждане Фракии, как вы видите, Эсминцы над вашим городом, — говорит он. Это все начинает звучать пугающе знакомо. — От нашего внимания не ускользнуло, что все Даки вашего города недавно проголосовали против «Закона Роуза». В соответствии с новыми поправками к закону, это теперь классифицирует их как предателей расы, и они должны быть изолированы.