Ферма
Шрифт:
Я читала им про маленьких человечков где-то около часа. На улице начало темнеть, дети слушали как зачарованные, но пришлось возвращать их в реальность.
— Итак… Завтра наши буквы будут ходить в гости друг к другу и мы научим их хвастаться. — Идея дальнейшего обучения пришла в голову внезапно, я даже чувствовала себя воодушевленной. — А пока вы одевайтесь и бегите домой, а то родители буду волноваться.
— А вы нам завтра почитаете? — спросил до этого постоянно молчавший мальчик с длинными волосами, которые,
— Конечно! А потом вы будете читать сами, когда хорошо с буквами познакомитесь…
Дети радостно переглянулись и с шумом, толкаясь и дразнясь, стали собираться. Искренне завидуя их энергичности, — я от усталости уже еле сидела, — помогла одеться Славику и проводила детей из амбара.
— И че ты тут детям наплела про человечков? Какие такие человечки? С детства детей врать учишь?!
Я повернулась к Казимиру, задумчиво его рассматривая.
Он продолжал ворчать:
— Чего расселась? Давай топай домой! Или на вторую смену к упырям не хочется?
Насчет второй смены я не поняла, подумав, неужели Милана ему не рассказала, что по ночам в доме никто не убирает.
И все же грубые слова требовали ответа.
Наградив Казимира более чем недоуменным взглядом, я сухо отозвалась.
— Никакого повода так говорить со мной я не давала. Если приказ хозяина тебя так утруждает, то сообщи ему об этом лично. Совершенно бесполезно срывать раздражение на мне! Я всего лишь, точно также как и ты, исполняю его приказ.
— Обхохочешься! Это чучело, оказывается, еще и отвечать умеет! — съязвил Казимир.
Сухо кивнула.
— Несомненно. А еще и думать. Буду рада, если и ты присоединишься к этому благородному занятию!
Казимир на миг опешил:
— Какому занятию?
— Думать, Казимир, думать! Прежде чем что-то сказать, надо подумать, — устало отозвался женский голос у входа.
Я обернулась. Это доктор в длинном меховом жилете, накинутом поверх длинного плаща, неслышно вошла в амбар. Марина, вызывала у меня неподдельное уважение. Улыбнувшись, я вскочила с единственного стула и предложила его ей.
Доктор кивнула и доброжелательно поинтересовалась:
— Ну и как прошло первое занятие?
Казимир замер, на месте, а потом довольно громко и очень раздраженно проворчал:
— Оживилась-то как… То от усталости умирает и стулья требует, то кому-то их отдает.
— Он переживает, что ты останешься без стула. Как это мило… — На губах доктора промелькнула многозначительная улыбка.
Я не стала ее разуверять или говорить, что она ошибается, тем более, что Казимир после ее слов, скрипя зубами, взвился как бешеный. Но доктор властным жестом прервала его, так и не начавшуюся речь:
— Я все поняла, Казимир, не шуми! Просто принеси сюда еще один стул!
Он, чуть ли не рыча, вылетел из амбара.
— Это всего лишь мебель, здесь
— Ивета, я же просила называть меня по имени, — устало напомнила Марина.
— У меня язык не поворачивается звать вас по имени… — призналась я, сев рядом и напряженно сложив ладони на коленях.
Она рассмеялась:
— Ну все, теперь я точно чувствую себя старой и седой!
Но тут же опомнилась и обеспокоенно спросила.
— И да, я зашла спросить, ты сегодня обедала? А то я устрою нашему просветителю «веселый» вечер, еще вчера ты лежала, подняться не могла, а едва встала, так он тебя работой загрузил.
Вернувшийся со вторым стулом Казимир посмотрел на нее с недоумением.
В дом он провожал нас молча.
Я оставила книги и коробку в амбаре, так что с пустыми руками назад идти было легче. Да и доктор, подхватив под руку, почти на себе тащила меня в местах, где снегом перемело дорожки.
На пороге хозяйского дома Марина оставила меня, сообщив, что завтра утром навестит и проверит. Казимир тем временем ушел, не прощаясь. Я даже не заметила, когда он исчез.
В общем, едва вечером я доползла по лестницы до своей комнаты, там меня ждал сюрприз.
Красотка.
Девушка явно не любила вежливые приветствия, так что, едва заметив меня, заявила:
— Слушай… ненавижу есть в одиночестве. Пошли ко мне…
Я стянула, наконец, свой платок с головы, избавилась от плаща, устало присела на кровать и наконец, ответила:
— Конечно, пойдем.
И Красотка утащила меня к себе.
Идти мне не хотелось, но она горела идеей совместного ужина, а у меня не было сил сопротивляться такому напору.
Миновав кабинет Георга, мы прошли дальше по коридору, и попали в ее покои. Красотка включила освещение и я огляделась. До этого никогда не была в ее комнате.
Стены были отделаны светлыми деревянными панелями, посреди комнаты стояли три больших дивана, накрытых шкурками как у ягнят, серыми с мелкими завитушками. На полу между ними лежала огромная светло-коричневая шкура с густым плотным мехом. Позади, у окна стоял стол, на котором валялись ножницы и разноцветные лоскутки ткани, железные штучки, которые я видела впервые в жизни.
В общем, мне здесь понравилось.
— А что это такое? — указывая на стол, спросила я.
— Это? Мое развлечение… от нечего делать, я шью, вяжу, — создаю шедевры…
— Это значит… создаешь такую одежду? — с недоумением уточнила я новое слово, взглядом показывая на красивый наряд девушки.
— Ага… одежду. — Судя по тону ей об этом говорить не хотелось. Хотя Красотка с энтузиазмом продолжила:
— Еще я сплетничаю с Миланой, издеваюсь над местными олухами и вывожу из себя хозяина этого богом проклятого местечка.