Ферма
Шрифт:
Не в силах остановить слезы, я всхлипывала от беспомощности, уткнувшись головой в ладони. Это было так подло с моей стороны, не сказать им сразу в чем дело… И чего я испугалась? Чего я не видела? Побоялась, что меня накажут? Словно меня никогда не били!
— Э, девка не плачь… Я пошутила насчет порки, так, для острастки сказала, чтобы ты впредь чужого не брала! — засуетилась вокруг Милана, вдруг меня пожалев.
— Лучше бы побили… — рыдала я, не в состоянии остановиться.
Корбан тоже принялся утешать:
—
Тут в кабинет вошли Георг с Красоткой.
Хозяин в бешенстве у меня спросил:
— Что ты тут устроила? Что за слезоразлив?!
— Эй… Не заводись, она просто расстроилась… — примирительно сказал Корбан, повернул голову и пристально посмотрел на друга.
— На жалость давит! — уверено и с отвращением заявила подруга.
Я поднялась и кинулась в ноги к Георгу:
— Я прошу, верните его назад! Это полностью моя вина! Я виновата в том, что он избил их… он просто заступился… А я струсила, и не сказала! Это все моя вина!
— О чем ты? — рявкнул вконец взбешенный хозяин.
— Она специально это устроила, чтобы ее за воровство не наказали, — не давая мне сказать, довольно завила Красотка. Милана тоже так решила, о чем поторопилась сообщить вслух.
В общем гвалте меня никто не слышал.
— Так… — прорычал Георг… — убирайтесь отсюда! Все! Пока я не придушил каждую!
Корбан напоследок погладил меня по голове, но, в общем, Георгу не противоречил, его тоже достал устроенный гвалт. Хотя от горечи я уже ничего не говорила, только, прикрыв ладонью рот, тихо плакала от отвращения к себе.
Захлопнув за нами дверь, Георг обезопасил себя от воплей Красотки, но я оказалась в самом центре скандала.
— Ах, ты воровайка! Как у тебя совести хватает смотреть мне в глаза! Вот любуйся, мы все украденное нашли в твоей комнате! — вопила Красотка. Раньше ее исковерканные словечки мне казались милыми, теперь я испытывала такое отвращение от них, что меня физически мутило от ее голоса.
— Да, да, давно что-то такое подозревала… — осуждающе сверля меня взглядом, вторила рядом Милана.
Я только медленно качала головой. Чувствуя себя словно в страшном сне. Еще немного, и проснусь, и весь этот ужас исчезнет, развеется как дым…
Но как же Жорж… это так несправедливо!
Я оттолкнула вопящую Красотку и, решительно распахнув двери, вернулась в кабинет.
— Чего тебе? — холодно поинтересовался Георг.
— Я прошу вас, верните Жоржа! Он пострадал из-за меня, это я виновата, что он подрался с Аманом. Если сомневаетесь, спросите Марину, она знает, она лечила его той ночью! Доктор знает, что он пострадал из-за меня!
— Я ни в чем не сомневаюсь, и никого слушать не стану! — раздраженно рявкнул хозяин, в то время как мышцы на его подбородке напряглись. —
Я в отчаянии взмолилась:
— Прошу вас, спасите его! Это не справедливо, он уже дважды пострадал из-за меня… Он там пропадет! Вы же не такой как остальные упыри! Прошу вас…
Георг в бешенстве отмахнулся:
— Не справедливо?! А чего ты ждала? Вселенской любви и счастья? Мне некогда, иди к себе!..
— Но хозяин, вы же не допустите этого? — с надеждой спросила я. — Прошу вас, помогите ему…
Георг, с отвращением отвернулся к окну и сквозь зубы прошипел:
— Совсем этот говорящий скот обнаглел! Мы не зря изначально охотились на людей, пили кровь и презирали вас как низший вид, служащий лишь источником пропитания. Я всего лишь добавил вас в отряд млекопитающих приносящих прибыль, и все! А они сели мне на голову!
Я в отчаянии покачала головой:
— Не верю, что все так плохо… Вы ухаживали за мной, кормили по часам, заботились… и не только обо мне. Вся ферма процветает благодаря вашим заботам.
Георг резко развернулся ко мне и агрессивно спросил:
— Ты знаешь, во сколько мне обошлась со всеми штрафами и взысканиями по неустойке? Это прохиндеи из питомника отправили на фермы явный брак! Я должен был отбить хоть часть вложений, а лекарство от твоей болезни в общем стоило мне пять здоровых мужиков. Мне было выгодней заняться тобой самостоятельно, чем оплачивать где-то его лабораторное синтезирование. Теперь ты приходишь и что-то требуешь! Знай свое место!
Все еще не веря, я в ужасе покачала головой. Но Георг продолжал:
— Меня не волнует, что ты там себе выдумала! Я хозяин и за подобную дерзость ты будешь наказана. Десять плетей и неделю хлеб и воду…
Корбан что-то тихо проворчал о перегибе, но вмешиваться и перебивать хозяина не стал.
— Хорошо. Наказывайте, как хотите… но я жду вашего решения о Жорже! — стиснув зубы, чтобы не разрыдаться, я строго на него посмотрела.
— Остановись! Иначе я придушу вас обоих! И тебя, и его! — прорычал Георг, награждая меня тяжелым взглядом.
Я захлопнула рот, делая, как сказано. Он отвернулся и в бешенстве сквозь зубы процедил:
— Точно, на голову посадил! Вот мой ответ: Жорж останется в лесу, а ты сейчас идешь к себе, о дополнительном наказании мы поговорим позже.
Сломав меня морально, он резко распахнул дверь и взглядом показал мне на лестницу. Я кивнула и ушла к себе.
Мелкий дождь, сын внезапной оттепели, омывал окно моей комнаты, спускаясь тонкими струйками. Благородный, странный, умный хозяин, ни на кого нее похожий в своей заботе и доброте, оказался обыкновенным самодовольным торговцем-упырем, спасающим прибыль, а я унылой дурочкой выдумавшей себе невесть что…