Фейерверк
Шрифт:
– Глянь, под ним еще один.
– Точно!
– А если в этом ток?
– Ты достал уже! Нет там никакого тока. Копай вдоль, чтобы больший участок захватить.
Они откопали по два метра вправо и влево. После чего Санёк начал работать топором, оглашая предательским стуком окрестность. Замахиваясь топором, он взопрел и скинул потную рубашку.
– Пивка бы, – облизнулся он.
Из темноты выступили трое. Саня не сразу заметил их. А когда увидел, то от неожиданности оступился и рухнул в отвал. Борька направил на них
– Вот они, голубчики! – сказал он.
Саня выскочил из траншеи и бросился бежать. Борька за ним. Трое рассредоточились и пошли на перехват.
На ходу нащупав ключи от машины, Саня щелкнул сингалку и, запрыгнув, закрыл за собой дверь. Ключ не сразу попал в дупло зажигания.
Машина, набирая скорость, пошла с пробуксовкой. Он гнал по кочкам, прыгая на сиденье как в седле лошади. Сбоку мелькнула Борькина фигура, и еще через мгновение он ударил ладонью по капоту, просил остановиться. Санек дал газу. Борька остался позади.
Выбравшись на трассу, Санек переключил скорость и поехал чуть медленнее. Он ехал и старался перевести дыхание: дышать как можно спокойнее. Обернулся, не преследует ли кто его, и в этот момент машина сильно стукнулась обо что-то тяжелое. Черная масса огромным клубком отлетела с дороги. А по стеклу семерки пошла косая трещина. Саня прижался к рулю и, не останавливаясь, помчался дальше.
Только дома он понял, что оставил в рубашке свои водительские права.
С Борькой было иначе, он спрятался за кусты, и преследователи прошли мимо. Выбравшись, он увидел Санин Жигуль и бросился ему наперерез. Но тот уехал. И тут он услышал стук топора. Вернулся на место раскопа и увидел тех троих. Они рубили их кабель. Выскобленная луна висела над ними.
– А здорово мы их! – сказал один.
– Много они нарыли. Нам копать не придется, – ответил второй.
На выходе с поля Борька заметил в ельнике «шишигу». Он подумал, что эта машина тех троих, вытащил из кармана нож и с помощью него спустил у машины колеса.
Дорога была впереди. Он брел по овсяному полю, запах которого, приторно-сладкий, неприятно пьянил. И тут он наткнулся на что-то черное, большое и дышащее. Это был медведь. Большой и косматый. От него пахло мокрой шкурой.
Зверь еще дышал, кровь булькала из его носа. Что-то неуловимо близкое почувствовал в этот момент Борька, и его потянуло заглянуть медведю в глаза. Он подвинулся корпусом и ощутил, как тяжелый хлипкий воздух выходит из легких. Медведь прерывисто дышал. Борька увидел в его черном немигающем глазу маленький диск луны и дернулся. Ему был знаком это ровный и жесткий, как у охотника взгляд. Сердце Борьки всколыхнулось, неужели? Но нет! Лапа косматого зверя поднялась, он увидел раскрытые когти, этим своим жестом умирающий медведь как бы приветствовал Борьку. Сам он не чувствовал страха, наоборот, с этой самой
Через мгновение по овсяному полю в свете полной луны, переваливаясь из стороны в сторону, шел Борька, и фигура его отбрасывала тень медведя.
Валерка-молчун
Валерка Кочнев припарковал автовоз – колесо горело. Он выставил знак и начал спокойно выкатывать запаску. Мимо проехал экипаж патрульной машины, остановился, из «Форда» вышел пухловатый гаишник, прошелся туда-сюда. Валерка не обращал на него внимания, ходит и ходит, пусть ходит, на то ему и ноги даны, чтобы ходить. Валерка ставил колесо, весь измазюкался.
– На сколько шагов должен быть отнесен аварийный знак? – сказал гаишник.
– А ты не знаешь? – ответил Валерка, затягивая гайки на колесе.
– У тебя на двадцать шагов.
– А надо на сколько?
– А ты не знаешь?
– Знаю.
– Тогда чего на двадцать?
– Ты какими шагами мерил, своими? А я своими.
Гаишник не ожидал такого ответа и взбешенно сказал:
– Умный, да? Умный! Еще раз увижу, просто так не отделаешься!
Валерка услышал, как стукнул дверью гаишник и уехал. Он убрал инструмент, сел в кабину и завел грузовик.
Через два часа он сдал легковые машины, которые вез, и уже сидел в придорожном кафе, хлебал борщ. Рядом на стул опустился лысый мужик в пиджаке и с борсеткой из кожзаменителя. Мужик был похож на завхоза.
– Командир, заработать хочешь?
Валерка мельком глянул на него, а лысый продолжал:
– Мне в Минск надо партию «лансеров» перегнать, ты как?
Валерка подметил, что у лысого пуговицы на пиджаке пришиты нитками разного цвета.
– Сто баксов даю и еще на бензин… Соглашайся!
Валерка подвинул себе котлету с макаронами и подметил сведенную татуировку на пальце лысого.
– Хорошо… сто пятьдесят, ну нету больше. Все люди братья, выручать нужно! Там за Минском шестьдесят километров по прямой.
– В Борисов, что ли?
Лысый опешил: «Не совсем туда, но туда».
Валерка согласился.
– Спасибо тебе, брат! А то все боятся, жмутся – глонасс-херас у них!
Еще через три часа Валерка, загрузившись, ехал с лысым по трассе.
Темнело. Лес вдали становился похож на неровный забор. Начинались поля.
Лысый всю дорогу восторгался, что Валерка так здорово придумал: надеть на аппарат, который показывает местонахождение машины, простую фольгу.
– Ай-да Кулибин! – говорил лысый.
Ехать оставалось километров сорок.
Валерка объездил всю страну на своем автовозе и всегда восхищался ее размахом и масштабностью, и всегда задавался мыслью, зачем пер на Россию Наполеон, затем Гитлер, ведь ее не пройти, заблудиться легко, потонуть.
– Деньги я сразу по приезду, – сказал лысый. – Так что ты не дрейфь!