FIDES
Шрифт:
– Что за… бонсай? – ошалело спросила Энди, Крюкохват взглядом велел ей не нарушать пронзительную благоговейную тишину. Нина затаив дыхание наблюдала за деревцем, как оно набирает силу, становится шире, захватывая уже почти всё полотно двери, одновременно с этим она слышала какой-то странный звук, звон, похожий на далекое эхо. Древо прекратило свой бурный рост, и между корней, то есть волшебных палочек, вновь показалась металлическая змея.
– Ты хочешь ещё крови? – Нина уже не удивлялась, но крошечные изумруды глаз отвернулись.
Еще мгновения звенящего, нарастающего гула, будто бы идущего из неведомых глубин гоблинских тоннелей, но слышного только Нине, и… девушку втянуло в хранилище неведомой силой. Дверь не открылась, Энди не успела даже закричать, как подруга исчезла.
– Что теперь делать?! – заорала блондинка, набросившись на Крюкохвата. Гоблин предусмотрительно оставил пробирки в тележке, и, казалось, сам был удивлен.
– Откройте дверь! – Энди с силой встряхнула его, и такого хранитель уже не потерпел. Он применил магию, чтобы девушка застыла напротив него, и сообщил, что здесь он не в силах ничем помочь. Это частный сейф, устроенный своим владельцем.
– Тогда наверх! – рявкнула внучка друида, быстро заняв место в вагонетке.
Нина попала в маленькое, как лифт, замкнутое помещение, освещенное слабым голубым светом. Источник свечения она увидела сразу, – на расстоянии вытянутой руки на высокой подставке располагалась давно знакомая девушке чаша. Омут памяти из подземелий школы. За ним Нина различила черный силуэт ещё одной двери, запертой снаружи на обычный засов, такая же дверь с таким же засовом была за спиной волшебницы, едва не упираясь в её лопатки. Через неё Нина и попала сюда.
Девушка коснулась палочкой омута, чувствуя, как уносится в неведомые дали. Пространство заполнил свет, мягкий рассеянный солнечный свет, под ногами был в основном песок с редкими куртинками выжженной хрупкой травы а впереди… плескалось море и прямо на берегу возвышалось огромное мощное дерево. Раскидистая зеленая крона закрывала от взгляда горизонт, словно соединяя крепкими ветвями море и небо. Позже Нина различила, что дерево стоит не прямо у воды, а на небольшом холме, и побежала к нему.
Когда к слабому на фоне прибоя шороху песка добавился различимый шум листвы, а в лицо ударил влажный морской ветер, легкие наполнил запах соленой воды смешанный с пряным ароматом мокрой древесной коры, Нина увидела под деревом его. Северус Тобиас Снейп неслышно поднялся и подошел к девушке.
Нина лишь тихо вскрикнула, как тогда, впервые увидев его в коридоре замка, и бросилась к нему с объятиями. Но профессор поднял ладонь, останавливая её.
– Нина, я воспоминание. Я могу поговорить с тобой, но недолго и лишь о немногих вещах, – печально произнёс он, будто не замечая, как Нина, замерев с раскинутыми для обнимания любимого Снейпа руками, поднесла ладонь к сердцу и осела в песок. Он продолжал
– Как… у Реддла? – выдохнула она, – ты кого-то убил, и здесь твой крестраж? Как… что мне сделать…
– Нет, – сказало ей воспоминание, опускаясь на песок рядом с ней. – Я лишь хочу сказать тебе, чтобы ты открыла дверь и впустила в хранилище своих друзей. Наших друзей. Я знаю, что ты не могла прийти сюда одна. Они уже не увидят омут памяти, но пусть кто-то из них откроет вторую дверь и войдёт. Не ты, эксперимент мог и не получиться.
Нина пыталась собраться с мыслями, и Снейп хрипло рассмеялся:
– Молю Мерлина, чтобы это был не Блэк! Кажется, он выжил, если не влип во что-то после войны.
– Выжил, – тихо сказала волшебница.
– Если у меня не получилось, – зельевар взглянул на неё с невыразимой грустью, – отнесись к этому философски. Я всего лишь попытался. Жить без тебя я, конечно, мог, но не хотел. Но я знал, где и когда ты будешь. К тому же, – взгляд его стал загадочным, – это шанс проверить одну научную гипотезу магического мира. Пока она известна лишь в древних летописях, они давно устарели, и часть их придумали маглы.
– Воспоминаниям не дают орден Мерлина! – слабо улыбнулась Нина. – Что за эксперимент? Вот это? Ты предупредил об этом во всех записках, но я ничего не знаю.
– Вовсе нет, – покачал головой Снейп. – Если повезет, мы ещё это обсудим. А если нет, то в Паучьем тупике осталось моё завещание.
– То есть… почему мне… никто не показал его.
– Там нет ничего важного. Его видели, полагаю, все, кто пытался меня отыскать. Но я не мог сообщить им об этом. После войны у меня наверняка до сих пор имеется собственная армия врагов.
– Каких врагов, твою химеру! Снейп! Если ты жив, я тебя прибью тем самым экспеллиармусом!
Он лишь хмуро покачал головой.
– Как ты попал сюда? Что это за место?
– А ты не видишь? – уголки его губ чуть приподнялись. – Это же то самое дерево Рода. Я не мог не побывать здесь, чтобы исполнить задуманное.
– Но… если ты… не настоящий, как я говорю с тобой? – Нина протянула руку, чтобы дотронуться до мужчины пальцами, но он резко отшатнулся.
– Подожди. А говоришь ты со мной потому, что это позволила магия места. Но я лишь воспоминание, и я не скажу ни слова о том, что случилось после войны, я там не был. И друидом я так и не стал.
– А Трелони? Пророчество в сейфе?
– Этот вопрос я предвидел. Никакого пророчества не было. Не знаю, зачем я сохранил шар.
– Северус! Так и до инфаркта довести можно своими загадками! А что с Сивиллой?
– Полагаю, она вполне счастлива. Где-то. Вроде, она влюбилась в кого-то из кентавров.
– Э… как сказочку то переделали, – Нина слегка зависла, соображая.
– Ты сохранила монету, что дал тебе Берни?
– Эмм.. – волшебница порылась в многочисленных карманах мантии. – Да.