FIDES

Норден Алекс

Пока Нина поливала слезами его рубашку, уткнувшись в плечо, он обнимал её и лихорадочно соображал о причинах внезапной перемены.

– Пообещай мне, что будешь жить, даже если меня не станет, что мы выиграем войну, что с тобой ничего не случится, Северус, пообещай мне, – Нина всхлипнула, тревожно взглянув на него.

– Тише, тише, – прошептал он, пытаясь успокоить девушку, – ничего не случится, ни со мной, ни с тобой. Тише, Нина.

Зельевар прижался к ней щекой, но девушку трясло в его объятиях.

– Прости меня, Северус,

прости… прости… – она задыхалась словами нелепых извинений, цепляясь пальцами за его воротник, и, обхватив его напряженные плечи, обрушила свои эмоции в поцелуях. Девушка целовала его, как в последний раз, с жаром и настойчивостью, пытаясь заглушить безысходность чувства, сметая сомнения и отчаяние хотя бы для себя самой. Ей хотелось чувствовать вкус его губ, запомнить его навсегда, до самого последнего своего вздоха, и какая разница, когда это случится... Она предчувствовала, что уже скоро, потому что иначе нельзя. По щекам девушки градом катились слёзы, и было почти безразлично, что нельзя и выражать всё то, что в сердце, что она… врывается в жизнь Снейпа, но ведь она давно в неё ворвалась, и это уже не исправить.

– Нина, – сдерживаясь, чтобы не ответить на её порывы с той же страстью, шепнул ей Северус, – остановись... пожалуйста... у тебя нервный срыв.

Его поистине железное самообладание слегка пошатнулось, но беспокойство за девушку ещё перевешивало вспышки любовного желания. Он коснулся её подбородка, поднимая влажное от слёз лицо.

– С тобой ничего не случится. Я тебе обещаю, Нина, – он говорил тихо, заглядывая в её глаза, надеясь увидеть в них объяснение происходящему, но даже легилименция была бесполезна в хаосе её впечатлений.

– Нет, Северус, так не должно быть, это всё… неправильно, – из глаз девушки потоком хлынули слёзы, – ты… ты не можешь меня полюбить, это невозможно, скажи… скажи… – она захлёбывалась речью, глухие стоны в сочетании с истерикой делали отрывки фраз бессвязными. – Скажи, что ничуть не привязался ко мне, пожалуйста, Сев… Что сразу забудешь меня…

«Мерлин… Как понимать женщин?!», – выражал усталый и встревоженный взгляд профессора, переживание за рассудок лаборантки становилось всё более оправданным.

Она уже покрывала его лицо мокрыми поцелуями, запутывалась дрожащими пальцами в его волосах, и нервно пыталась расстегнуть на нём рубаху, но пальцы не слушались, и девушка рванула ворот так, что верхние пуговицы отлетели. В ответ Северус обхватил её запястья и крепко прижал Нину к себе, лишая возможности двигаться.

– Ты… не хочешь? – она коснулась губами его шеи, потому что до его губ дотянуться не получилось.

– Хочу, – выдохнул он, – очень хочу, только… не так. Тебе нужно прийти в себя, – мягко ответил Северус, выравнивая своё дыхание. Он гладил её взъерошенные волосы, чувствуя, как она дрожит всем телом и пытается сформулировать фразы, но слова переходят во всхлипы.

Зельевар чувствовал, как его собственное сердце выбивает бешеный ритм, но в таком состоянии девушки

продолжение явно грозило сложными последствиями для расшатанных нервов. Мужчина просто считал недостойным позволить себе это, пока ещё можно удержаться. Нина снова уткнулась в его воротник и разрыдалась.

Он подхватил её на руки и отнёс на кровать.

Девушка не сдерживала всхлипов, обнимая его шею, плечи; Снейп укрыл её одеялом и выбежал из спальни на пару минут.

– Выпей. Быстро выпей до дна.

Нина села и судорожно схватила кубок, но пить помедлила, пытаясь сфокусировать взгляд на содержимом.

– Выпей, и… продолжим, – добавил Северус, усаживаясь ближе к ней на постели и наблюдая за ней с тревогой.

Она проглотила капли и трясущейся рукой отдала ему кубок, который он просто отбросил в сторону.

Девушка опустила голову в новом приступе истерики.

– Северус… я… я не имею права быть в твоей жизни, Северус… забудь обо мне…

– Хватит, Нина, это пройдёт, – он крепко обнял её, зарывшись лицом в её волосы, но она всё равно плакала, прижавшись лбом к его груди.

– Сев… – в глазах не переставали проступать слёзы, – я… скоро исчезну… Сев… я… прошу… забудь… забудь меня.

– Нина! Не говори ерунды, – казалось, он вот-вот начнёт злиться, но лишь ему было известно, каким трудом даётся сохранение привычных интонаций.

– Поцелуй меня, Северус… вдруг это будет последний раз… – Нина блуждающим взглядом пыталась посмотреть на него, запомнить его выражение лица, его черные глаза, в которых почти не осталось постоянного хладнокровного спокойствия.

– Иди ко мне, – он коснулся её губ в нежном поцелуе, – тише… отдыхай… мы всё ещё успеем… – шёпотом добавил он, видя, что капли, наконец, начинают действовать.

Нина провалилась в сон у него на руках, и ещё несколько минут он сидел, обнимая её, а после бережно переложил под одеяло. На его лице читалось заметное облегчение, но всё же с беспокойством.

Северус в последний раз посмотрел на свои карманные часы и убрал их в нижний ящик комода.

Комментарий к 25. Проклятый рай.

(p.s. автор искренне просит не бросаться тяжёлыми предметами).

====== 26. Свиток времён. ======

Нина спала беспокойно, вздрагивала и пыталась уцепиться руками за что-то, например, за простынь, Северус наблюдал за ней с растущей тревогой, удивляясь, почему не работает как надо лечебный состав. Такими каплями он сам спасался много лет от навязчивых состояний лет 12 назад, собственное изобретение заключалось в правильно подобранной пропорции обезболивающего, успокоительного, восстановителей, снотворного и зелья без сновидений. Плюсом было и то, что капли являлись абсолютно безвредными, и действовали строго до рассвета в любой дозировке. Они просто вырубали в крепкий и беззаботный сон. Это было и минусом: до рассвета разбудить человека не представлялось возможным. Но на девушку не слишком-то повлияла доза, которой хватило бы Хагриду.