Фигляр

Джудас Анастасиос

ИСТОРИЯ КАНГ СОНГ-ВОНА ПЕРЕСКАЗАННАЯ ДОН КУ-СОНОМ.

— Было время, когда мы не были кланом. Просто одна из портовых банд. В те времена, таких как мы, в Пусане было как крыс на помойке — каждая тварь хотела ухватить кусок пожирнее. Порт переходил из рук в руки едва не каждый месяц, рыбный рынок поделили вплоть до торговых палаток. Добавь к этому толпы беженцев осевших в окрестностях города. Бизнес терял деньги, горожане теряли спокойствие, а власти — терпение. Надо сказать, мы там были не одни — в порту орудовали триады и якудза. В какой-то момент японцы получили подкрепление, не слабое такое, и просто вырезали всех китайцев за одну ночь. Кровавая мясорубка — после

этого стало ясно, что мы следующие. Все на нервах, по улицам — только толпами не меньше пяти человек. Я, тогда как раз стал бригадиром, старшим над дюжиной парней. Через свои связи в полиции узнал, что через два дня в порт придёт судно с новыми японцами. И что между ними была какая-то вражда или месть — точно не знаю. Взял пару парней, и пошли проследить за этими япошками.

ПОРТ ПУСАН. 19… ГОД.

Закатное солнце окрашивало небо в багряные тона, его отражение дрожало на чёрной глади воды. Порт казался вымершим. Ни рабочих, ни грузчиков, ни привычной суеты — только гнетущая тишина, от которой по спине пробегали мурашки.

У ржавого дока, словно высеченные из камня, выстроились три шеренги японцев — около пятидесяти человек. Мимолётного взгляда хватало, чтобы понять: это не уличный сброд и не криминальная шантрапа. Эти люди знали, что такое дисциплина. Во главе стояли самураи, облачённые в традиционные кимоно, с мечами за поясом.

Скрытые в тени старого склада Канг Сонг-вон и подельники наблюдали за происходящим. Их взгляды встретились — короткий, но полный понимания обмен. Поражение триады, о котором говорили слухи, теперь обрело зримую форму.

Японцы стояли ровно, не шевелясь и не издавая ни звука, словно статуи, окружённые багровым светом заката. В этот момент к пирсу издав гудок начал швартоваться пароходик «Тацуми Мару» японской компании «Сейга Марин». Его силуэт казался мрачным на фоне угасающего солнца. Едва перебросив сходни, матросы поспешно поднялись обратно на борт, словно боялись задержаться на открытом пространстве. У борта появился шкипер — невысокий, коренастый мужчина в потёртой фуражке. Он внимательно осмотрел пирс, выстроившихся на нём самураев, затем что-то прокричал людям на судне — резкий, отрывистый приказ на японском. Тотчас у борта появились матросы, вооружённые винтовками, их движения были быстрыми и отлаженными.

От встречающих вперёд выступил один из самураев — кряжистый, с прямой спиной и уверенной походкой. Он, не оглядываясь, направился к сходням. Едва нога коснулась трапа, тишину разорвал выстрел. Пуля срикошетила о бетон пирса. Самурай даже не сбился с шага — движения остались ровными, словно он не заметил угрозы. Он успел подняться до середины, когда второй выстрел прогремел громче первого. Пуля снесла ему полголовы, и тело, потеряв равновесие, рухнуло на трап, кровь потекла вниз, окрашивая дерево в тёмно-алый цвет и капая в воду. Над портом снова повисла тишина.

Из первого ряда японцев вышел другой боец — моложе, но с такой же ледяной уверенностью. Он вскинул руку вверх и выстрелил. Над портом вспыхнула рукотворная звёздочка ракетницы, её белый свет на мгновение оттеснил багровый закат, прежде чем погаснуть. Этот сигнал ждали: со стороны залива к «Тацуми Мару» спешили десятки рыбацких лодок, их силуэты чётко вырисовывались против горизонта. Лодки двигались слаженно, зажимая пароход в кольцо. Стало ясно — из порта его не выпустят. Поступок погибшего самурая прояснил, что в Пусан прибыли именно те, кого здесь ждали.

Новая угроза не вызвала видимого беспокойства на борту «Тацуми Мару». Матросы с винтовками

стояли у борта, их лица оставались непроницаемыми, а шкипер даже не шевельнулся, продолжая смотреть на пирс. Обе стороны замерли в ожидании, будто играя в смертельную игру на выдержку.

Через четверть часа, когда солнце почти совсем скрылось, оставив порт Пусана в сумеречной дымке, и багровые тона сменились глубокими тенями. С борта парохода начала спускаться процессия. Канг Сонг-вон и затаившиеся в тени старого склада, напряглись, их взгляды приковались к пирсу.

Первыми сошли семнадцать воинов — крепкие, высокие мужчины в тёмных одеждах, их движения были отточены и уверены, а за поясами виднелись ножны мечей. За ними последовали пять девушек — стройных, молчаливых, одетых в простые, но аккуратные кимоно. Следом появилась дюжина фигур в длинных балахонах с капюшонами, скрывающими лица — непонятные, похожие на монахов, от которых веяло чем-то зловещим. И наконец, отдельно от всех, на пирс ступила величественная дама с ребёнком на руках. Её осанка была прямой, а шаг — неспешным, полным величия. На ней было тёмное кимоно с тонкой вышивкой, а длинные волосы, собранные в причудливую причёску слегка развевались на ветру.

Как только процессия сошла на берег, матросы «Тацуми Мару» быстро вынесли баулы и чемоданы, сложив их аккуратной горкой у края пирса. Шкипер, стоявший у борта, коротко махнул рукой, и пароход, усиленно дымя, начал отходить от причальной стенки. Рыбацкие лодки, до того окружавшие судно, расступились, пропуская его в открытое море. Теперь никто не препятствовал его уходу. Порт оставался пустынным, лишь слабый плеск волн и шум машины отходящей «Тацуми Мару» нарушали мёртвую тишину.

Встречающие на пирсе японцы не выказывали своих намерений, молча рассматривая прибывших. Их лица оставались непроницаемыми, но в воздухе чувствовалось напряжение — они явно чего-то ждали. Люди в балахонах, не теряя времени, быстро и без лишней суеты собрали из принесённых вещей походный стульчик для дамы и нечто вроде детской кроватки для ребёнка. Их движения были слаженными, как у давно отработанного механизма. Женщина с невероятной грацией и достоинством присела на стульчик, аккуратно устроив ребёнка в кроватке рядом. Её лицо, освещённое последними отблесками заката, выражало отстранённость и величие.

В момент когда, уложив ребёнка, женщина подняла взгляд, один из самураев, стоявших во главе встречающих, выкрикнул короткую команду. Все люди на пирсе, как один, склонились в глубоком поклоне — движение было столь синхронным, что казалось неестественным. После поклона прибывшие воины быстро выстроились особым образом, образовав кольцо вокруг женщины и ребёнка, явно намереваясь их защищать. Молчаливые девушки — видимо, служанки — выстроились за спиной дамы, их позы были спокойны, глаза опущены. Но их смирение никого не могло обмануть, девушки готовы выполнить любой приказ. Загадочные «монахи» отошли к сложенным вещам.

Канг Сонг-вон, и наблюдавшие из засады бандиты, напряглись. Их пальцы невольно сжались на рукоятях ножей, спрятанных под одеждой, а дыхание стало тяжелее. Перед ними разворачивалось нечто большее, чем банальная бандитская разборка — это была мистерия из другого мира, полная скрытого смысла.

ПУСАН. ТЕРРАСА АДМИНИСТРАТИВНОГО ЗДАНИЯ DAEWON FISHERIES. НОЧЬ.

Терраса административного здания Daewon Fisheries погружена в ночную тишину, Прохладный морской бриз приносит солёный запах, смешиваясь с лёгким ароматом давно остывшего кофе и соджу.